Очарованный край

– Так мы уже снимаем? – оборвала его Люба, демонстративно оглядывая поляну.

За соснами не прятались камеры, не тянулись на стойках микрофоны. Просто небольшая компания ребят сидела в лесу, словно туристы-голодранцы, которым нечего больше делать, кроме как мерзнуть и кормить комаров.

– Аппаратура еще не приехала, опаздывает, – заметно сник Сан Саныч.

– Но сейчас знакомство, это для нас, это за кадром, – принялся он снова уговаривать Любу.

«Как же я устал! – думал в это время продюсер. – Мне ведь скоро пятьдесят пять.

И к чему все это? За что мне это? Когда в восьмидесятых, далеких восьмидесятых, я занимался, хорошо, начинал заниматься мультипликацией, я ведь мечтал, что буду делать мультфильмы детям. А что потом? Потом с этими мультфильмами можно было зубы на полку положить. А я что, я как все – коммерция там, все такое. Надо признать, что некоторые сценарии, написанные вот этой вот рукой, между прочим, были весьма неплохи. По крайней мере, там была мысль. А-а, заплатили копейки и все равно положили «в стол». И теперь самое лучшее, что у меня есть – этот проект, и в придачу эта глупая молодежь. Какие же они все глупые!»

В этот момент взгляд у Сан Саныча был такой печальный и укоризненный, что, глядя на него, можно было сгореть от стыда. Только никто его не увидел.

Роман увлеченно тыкал в телефон. Люба обиженно отвернула носик в сторону и немного вверх. Настя не отрывала глаз от Романа. Николай сосредоточенно поправлял костер, словно хотел довести его до совершенства. Сергей оставил свою задумчивость и с наивным выражением, даже слегка приоткрыв рот, смотрел на Настю.

Сан Саныч тяжело вздохнул:

– Сейчас пусть каждый расскажет немного о себе, – снова начал он фальшивым бодрым тоном, отработанным годами. – Любочка, начни, пожалуйста. Давай я представлю тебя остальным. Любовь Максимиллиановна Кулицкая – наша прима.

– Ха, прима! Отборочный тур не прошла, – вполголоса, но вполне различимо хохотнул Роман, не отрываясь от экрана смартфона.

– Что ты сказал?! – тут же набросилась на него Люба.

Ее красивое лицо исказилось. Красные пятна были почти не видны под тональником, но накаченные гелем губы скривились неестественной дугой.

Роман вскинул руки и закрылся в шутовском жесте, изображая ужас.

Сан Саныч покрылся холодным потом: «А ведь придется постоянно разбирать конфликты! И зачем я в это ввязался!» – подумалось ему.

Но в это время в их круг вошла Марья Ивановна – пожилая женщина, про которую все успели забыть.