Очарованный край

Снова въехали в поселок, перевалили железнодорожные пути, причем рельсы так жестко били по колесам, как будто те были вовсе без шин.

Наконец остановились у большого дома. Как показалось Насте, «опрятный» было самым лучшим для него определением. Наличники прямые без резьбы, но свежевыбеленные. Крыльцо чисто подметено. И вот на него-то, припадая на одну ногу, вышел Сан Саныч. Настю передернуло, как от удара тока, и противно заныло в груди. Она уже успела забыть про их руководителя и даже не подумала, что это и есть председатель.

А он, похоже, прекрасно все помнил и с ухмылкой уставился на девушку. Заросший щетиной, но все такой же округлый – пуговицы на животе трещали – Сан Саныч сильно хромал. Когда он грузно залезал в машину, держась за сиденье, Настя увидела культю – половина левой ладони и два пальца отсутствовали.

– Да, и мы свое отвоевали, – перехватил председатель взгляд девушки, и она поскорее отвела глаза.

– Что девку тревожишь? – тут же вступилась Марь Ивановна. – У нее только ноныча бред сошел.

– В военное время неча сопли распускать. Поболела и хватит. Зайди вечером ко мне в правление, – напутствовал Сан Саныч.

Настя внутренне сжалась, но зацепилась за одну фразу.

– Что это: военное время? Это моя локация в реалити? Или что вы хотите сказать…

Марь Ивановна горестно покачала головой: «Опять бредит».

А Николай весело брякнул:

– Так война у нас идет с фрицами. Недавно Ленинград отбили!

– Ленинград… – Настя растерянно оглянулась, как будто заснеженные деревья в темноте могли дать ей ответ.

 – Ленинград.

______________________

Выражаю благодарность Константину Перейро за консультации по технически вопросам.

Роман.

Роман давно не чувствовал себя так паршиво. Лежа было еще ничего, только потолок периодически шел каруселью. Но при попытке сесть голова затрещала, и пришлось сжать виски.

– Да, чтоб тебя! – выругался Роман. – Че это мы вчера набрались?

Обстановка тоже не радовала: деревянные стены, как будто наспех собранные из неошкуренных бревен.

Лежанка из таких же горбылей болезненно отпечаталась на боках. Пахло кислятиной, гнилью и человеческими испражнениями. Роман брезгливо поджал ноги – на земляном полу валялись кости и еще какие-то объедки.

Роман оглядел себя – широкие штаны из черной грубой ткани смотрелись неплохо, сверху длинная рубаха почти до колена, помягче и поярче, красных тонов:

«Красаучек!» – довольно подумал Роман.