Прозой. О поэзии и о поэтах

История показала, что этих «отдельных индивидов» оказалось 20 миллионов, среди них – Пунин, Полетаев и почти все, с кем они начинали создавать «новый мир»”.

Сноска: Е.А.Полетаев погиб в лагере в 1937 году.

И на этом фоне – жизнь Анны Ахматовой. Нет, не «на фоне». Этот «фон» и была ее жизнь. Особенно в те десятилетия, которые она провела в стенах Фонтанного Дома. «Дворцы и нищая жизнь в них» – такой вариант названия одной из глав фигурирует в плане книги воспоминаний Ахматовой «Мои полвека» (да если бы только нищая!).

Воистину она, такая, казалось бы, ни на кого непохожая, была тогда со своим народом (там, где он, к несчастью, был), была как все – и в тюремной очереди, и в коммуналке. В самом начале этих десятилетий, в 1922 году, она писала:

Я – голос ваш, жар вашего дыханья,

Я – отраженье вашего лица.

Но это, если не знать предстоявшего, еще можно счесть обычным поэтическим оборотом. То же – да не то ж, не «я» отдельно, «вы» отдельно, не «голос», не «отраженье» и даже не «А это вы можете описать? – Могу», а какое-то запредельное приобщение – звучит 24 года спустя:

Со шпаной в канавке

Возле кабака,

С пленными на лавке

Грузовика.

Под густым туманом

Над Москвой-рекой,

С батькой-атаманом

В петельке тугой.

Я была со всеми,

С этими и теми,

– и лишь в последнем двустишии своей одинокой трагедией она вдруг отъединяется, от-общается:

А теперь осталась

Я сама с собой.

Под стихами – дата и место:

1946. Август

Фонтанный Дом

    Русская мысль.

14.12.2000.

Свидетели Ахматовской эпохи

Анна Ахматова: последние годы

Рассказывают Виктор Кривулин, Владимир Муравьев, Томас Венцлова

СПб: Невский диалект, 2001. (Музеи Санкт-Петербурга к 300-летию города

Музей Анны Ахматовой в Фонтанном Доме)

В прошлом году, в «РМ» №4359, Татьяна Вольтская писала о первом выпуске серии воспоминаний, задуманной сотрудниками Музея Ахматовой в Фонтанном Доме, – «Петербург Ахматовой: семейные хроники» Зои Томашевской.

Музей издал следующую книгу – на этот раз об Ахматовой рассказывают люди, знавшие ее лишь в последние годы жизни, из самых младших ее современников. (Младших-то младших, но двое из них – Виктор Кривулин и Владимир Муравьев – не дожили до выхода книги.) Воспоминания (выступления на вечерах или личные беседы-интервью) записала, подготовила к печати, снабдила детальными содержательными примечаниями (они заняли больше половины книги) Ольга Рубинчик.