Улан Далай

На вошедшего Чагдара никто внимания не обратил, и он стоял у двери, переминаясь с ноги на ногу и не решаясь обнаружить свое присутствие.

Эх, яблочко,

да неспелое,

а я девку хочу,

да чтоб дебелую!

Матрос резко оборвал частушку и пошатываясь, встал.

– Пройдусь до кухни, еще жратвы принесу.

Кануков поднял на него глаза, погрозил вилкой:

– К кухарке не приставай. Она моя жена!

Матрос ухмыльнулся:

– Вам, товарищ военнач, надо работать над собственническими инстинктами. При коммунизме все жены будут общие, читали? По билетам будут нас обслуживать.

– Нет, не так! – возразил Кануков. – Женщина будет свободно выбирать, с кем ей жить.

– Ну вот, может, кухарка на сегодня выберет меня, а? – захохотал матрос.

Вилка со звоном упала на пол. В руке Канукова появился виляющий рыльцем пистолет.

– Ты не забывайся! – прицеливаясь матросу в пах, процедил Кануков. – Кто ты, и кто я!

– А я анархист! И должностей не признаю! – Матрос потянулся рукой к кобуре.

– Козубенко, кончай в бутылку лезть, – резко сказала женщина и вдавила окурок в середину тарелки. Голос был нервный, летающий: вверх-вниз, вверх-вниз.

Козубенко делано вздохнул и потянулся:

– А жалко. Кухарочка тут аппетитная.

То, что увидел и услышал Чагдар за несколько минут, перечеркивало все его представления о том, что такое хорошо и что такое плохо, что позволено делать и что не позволено. Он понимал, что матрос унизил Канукова, и ему, Чагдару, не стоит быть тому свидетелем.

Он нашарил за спиной дверную ручку и попытался тихо выскользнуть. Дверь предательски заскрипела. Кануков, матросы, женщина – все повернули головы и уставились на него.

– Кто такой? – набычившись, спросил Кануков, опуская пистолет. – Кто пропустил?

– Чагдар я. Сын Баатра Чолункина. Вы к нам на хутор приезжали отца в Совет выбирать…

– А-а-а! А сам он где?

– Тут, на лавке под окном лежит. Избил его сильно бакша. За сожженный хурул…

– Вот! – Кануков снова вскинул пистолет и стал тыкать им в Козубенко.

 – Вы жжете, а страдают невинные люди!

– Лес рубят, щепки летят, – лениво отозвался Козубенко. – Покладите пистолетик, а то вдруг в кого-нибудь невинного ненароком выстрелит.

– Нам бы доктора, – попросил Чагдар.

– Доктора? – переспросил Кануков и посмотрел на спину уткнувшегося головой в стол штатского. – Он спит. Устал очень.

– Сейчас разбудим! – заверила Маруська.