Улан Далай

Когда дыхание сбилось, а тело стало мокрым от пота, Чагдар остановился, поднял руки, троекратно хлопнул в ладоши и крикнул: «Баста!» Потом нагнулся, набрал горсть щебня и кинул на кошму, в которую была завернута кость, а Кануков водрузил сверху здоровенный булыжник.

Чагдар обернулся к монголам и повелительно махнул рукой, приказав приблизиться. Жестом указал на камни: бросайте! Кануков следил, чтобы каждый бросил на кошму горсть камней – как бросали в могилу горсть земли в России, прощаясь с покойником. Монголы дрожали, но бросали.

– Вот мы и сочинили новый ритуал, – негромко заметил Кануков. – Погребли дух смертоносного дракона.

– Если честно, то в меня какой-то поток влился, – признался Чагдар. – Как будто меня в железный панцирь одели, словно я и впрямь Хошун Улан из «Джангра».

– В поклонении большая мощь, – помолчав, кивнул Кануков.

Отрядный песенник-тульчи в тот же день сочинил песню про славного Улана-Батора – Красного богатыря, укротителя смертоносного дракона – и горланил ее во всю глотку, несмотря на мороз.

Про то, что несдобровать бандитам барона Унгерна, что, попадись они им на пути, искрошит их Улан-Батор своей острой саблей в пух – цэрики по-прежнему верили, что отряд ищет остатки унгерновских войск.

К вечеру полусотня достигла укромного распадка между двумя окаменевшими дюнами. Далеко на горизонте лиловела горная гряда. Там, по уверениям монгола-проводника, находилось логово Джа-ламы. Проводник всю прошлую зиму был у него пленником. Первая попытка бежать закончилась двумястами ударами бамбуковой палкой от Джа-ламы лично.

Но, украв молодую верблюдицу, монгол решился на второй побег, едва не погиб, пересекая зимнюю пустыню без еды, и теперь вел в город Джа-ламы людей, которые должны уничтожить его мучителя.

Завтра утром они вшестером: проводник, Дугэр, Нанзад, Чагдар и двое доверенных оруженосцев тайно от всех отправятся к Джа-ламе. После их ухода Кануков отправит двух лазутчиков, чтобы те следили за крепостью. В случае провала лазутчики разожгут костер из сухой полыни – это будет сигнал к общей атаке.

А пока соглядатаи Джа-ламы не должны узнать, что на расстоянии звука выстрела хоронится пять десятков солдат. Джа-лама теперь – злейший из врагов новой власти Монголии. Только он об этом еще не знает. Или знает? В Урге об этом объявили публично. Урга далеко, но слухи летят быстрее коней. Если операция по ликвидации пойдет неудачно и их группа погибнет, солдаты ворвутся в крепость, чтобы захватить Джа-ламу силой.