Князь Владимир Красное Солнышко

В конце концов, он старший! А то, что в детстве было между ними, – так всё забыто и быльём поросло.

Не так считал Владимир. Когда Ярополк вошёл в княжескую палату, два наёмника, стоявшие по обе стороны дверей, вонзили в него мечи.

Ничего не сказал Владимир, стоя над поверженным, убитым по его воле братом. Только смотрел, как растекается по полу кровь, и пытался совладать с чувствами и мыслями. Теперь он единственный правитель на Руси, какой была и бабка Ольга, сама княжившая двадцать лет. Вот первая мысль. Возмездие свершилось, закон удовлетворён, боги должны быть довольны.

Вот мысль вторая. Но почему накатывает ужас от случившегося? И страх, внезапный, липкий. «Мстит брат за брата. А если тот, кому мстишь, тоже брат?» – вот мысль третья, от которой князя пробрало ледяным холодом.

Теперь уже сами боги могли захотеть отомстить ему, покарать по своей воле, наслать на него проклятье…

Так началось великое княжение на Руси Владимира Святославича.

Умилостивление богов

Череда зла на том не оборвалась.

Варяжко из свиты Ярополка бежал в степи и поклялся мстить Владимиру за своего князя. Он поведал воинственным печенегам, что произошло в Киеве, и позвал их с собой на Русь. Прежде степняки лишь изредка наведывались в русские пределы для грабежа и разбоя, ещё только пробовали Русь на прочность. Теперь же они увидели, что русичи враждуют меж собой, а значит, путь для большой поживы открыт. Верный своему князю Варяжко, сам того не понимая, распахнул ворота в русские земли для большой беды. Имя той беде – печенеги.

Война с хищными степняками, оборона Руси от их частых набегов стала самой первой из войн князя Владимира – и самой долгой. Она не закончилась при его жизни и перешла в наследство его сыновьям и внукам.

Но и в душе самого князя поселилось зло. Душа его горела, распалённая пролитием братской крови, предательским убийством. Всё яснее он понимал, что совершил преступление, за которое рано или поздно должен понести кару. Братоубийца не находил себе покоя.

– Как мне умилостивить богов, Добрыня? – спросил он как-то дядьку. – Что мне делать, чтобы смыть с себя кровь Ярополка?

– Мстит брат за брата… – задумчиво молвил Добрыня. – Но братьев у тебя не осталось.

– Или сын за отца, – прибавил князь.

– Сын Ярополка, которого ты усыновил, – чесал в обширной бороде дядька. – Пока он ещё мал, но…

Владимир махнул рукой.

– Не младенца Святополка боюсь. Когда ещё он вырастет. Себя самого страшусь, Добрыня.