Исповедь детдомовки

Меня погладили по голове, оставили поднос с едой и ушли. Аппетита не было, я лишь сидела и гипнотизировала поднос, на котором стояла тарелка с куском запеканки и металлической кружкой с какао. Из коридора стали доноситься истошные вопли, кому-то стало плохо. Я лишь увидела, что его скрутили и утащили в палату двое санитаров. В какой-то момент я словила себя на мысли, что сижу уже несколько часов на кровати и мой живот предательски урчит. Сев на стул около тумбочки, я решила попробовать больничную еду.

– Господи, какая безвкусная гадость.

Творог был кислым, я бы даже сказала испорченным. Я запила все дело порошковым какао и легла обратно в кровать. За окном темнело. Ко мне зашла медсестра, которая держала в руках металлическую тарелку и стаканчик с таблетками.

– Ужин. Но сперва прими лекарства, – поставив на поднос тарелку, она протянула мне стакан.

В нем лежало две разноцветных пилюли.

– А можно узнать, что это?

– Зачем тебе, ты все равно не поймешь.

Но, увидев мой озадаченный взгляд, она тяжело вздохнула и добавила:

– Сонопакс, глицин.

Они тебе нужны, чтобы ты лучше спала.

Напрашивается вопрос. Почему ребенок в девять лет интересуется препаратами? Я часто бывала в больницах и интересовалась тем, чем меня лечат, поэтому эти лекарства мне были уже знакомы. После родителей меня месяцами держали на этих препаратах.

Когда я выпила таблетки, медсестра проверила мой рот.

– Позже приду за посудой. Ешь.

Она вышла из палаты, закрыв меня на замок.

До меня дошел запах из тарелки. Пахло горохом. Подойдя ближе, я увидела оранжевое пюре. Взяв алюминиевую ложку, я решила попробовать сие больничное искусство.

Гороховое пюре, серьезно? Более отвратного блюда я не видела.Тут, видимо, любят музыкантов.

Впихнув в себя пол тарелки этой оранжевой гадости, я предпочла свое свободное время потратить на сон.

Утром я проснулась от больничного звонка. В палату зашла медсестра, принесла поднос с едой, протянула таблетки:

– Ешь, позже пойдем на психологическое освидетельствование.

– Хорошо.

Наконец-то я выйду за пределы четырех стен. Поводив ложкой по тарелке, где вместо каши была мутная белая жидкость, в которой плавал рис, и сморщив нос, я отодвинула её от себя, предпочла выпить какао и ждать, когда за мной придут. Я сидела на стуле и стала считать секунды.

– Двести девяноста пять, двести девяноста шесть… – на пяти ста я сбилась со счету, язык уже заплетался от такого количества цифр.