Ферма веников не вяжет. Нахальное привидение

Тут подоспели братья и Слива стал спереди похож на Змея-Горыныча с тремя разъяренными гусиными головами. Каждый клюв норовил ущипнуть Иванушку за место по сочнее. Однако козлик уперся четырьмя копытами в почву и выдернул-таки нос с характерным звуком пробки от шампанского.

Из приятного розового цвета, нос налился поначалу лиловым соком, а потом и вовсе посинел. Это уже козлик отметил в прыжке с травы на крышу будки.

– Слива! Ты мне сливу поставил! – завопил Иванушка, оказавшись в безопасности.

– Я тебе сейчас еще и финик поставлю, – зловеще приближаясь к будке пообещал нападавший.

– Гусьпода, это возмутительно?! Чем вызвана ваша безосновательная агрессия?! – тряся мордой спросил козлик. – Наскакивать средь бела дня – это беспредел. В чем причина?

– Вот тебе причина! – Слива развернул Персика и показал его утыканный перьями пышный зад. Где-то левее центра на заду имелась розовая проплешина. Иванушка наклонил голову, оценил с достоинством:

– Понимаю почему его кличут «Персиком».

Но причем тут я?

– Ты нам клювы не заговаривай. – Слива тоже наклонил голову, – Когда Персик сунул шею в кормушку, кто-то подбежал и выдернул перья. И этот "кто-то", убегая, го-громко пристукивал своими копытцами. Думаешь, мы дураки?

Слива сделал шаг навстречу будке и уперся в стенку. Тогда его шея, словно змея поползла вверх.

– Подождите! – Отпрянул и вскинул копыто Иванушка, – Винюсь, грешен. Однако, я ради дела. Видите ли, я взялся писать летопись про нашу ферму. А истинные летописи, увы, пишутся гусиными перьями.

Вот и пришлось пойти на риск. У вас ведь много перьев, я позаимствовал всего три.

Слива побагровел, насколько это возможно для белого гуся.

– Сейчас я тебе покажу "тысячи перьев", г-гнида! – зашипел он, – А ну, Персик и Косточка, поддержите меня, я залезу на будку.

– Я могу увековечить ваши имена в веках. – затараторил Иванушка, пятясь по крыше, – Неужели это не стоит каких-то никчемных перьев? Вот скажем назову вас как-нибудь героически.

Скажем, ты будешь Нуф-Нуф, ты Наф-Наф, а ты Ниф-Ниф. Ладно, ладно. Ты, так и останешься – Слива. Только не просто Слива, а Слива Великодушный. Которому ничего не жаль ради искусства. Даже перьев с зада ближнего.

– Я тебе сейчас на языке сливу поставлю, – воскликнул гусь, пытаясь взобраться на крышу. Двое его братьев неумело подсаживали его сзади.

– Не надо язык! Постойте! Вы не умеете летать?! – Иванушка расхохотался, – Даже куры и те, на забор сами порхают.