Белый карандаш. И другие короткие истории

Белый карандаш. И другие короткие истории

Наталья Коноплева

Это книга благодарности за всё, что было. Для кого она написана? Сначала я писала её для друзей, коллег, блогеров. От молодых читателей пошли вопросы. Например, внучка подруги спрашивала: – А что вы помните о войне? Я отвечала: – Было страшно, упала бомба рядом. И нечего было есть. – А почему вы не покупали еду в универсамах?Давно выросло поколение, которому трудно такое объяснить.Друзья и коллеги говорят: – Пора выпустить автобиографическую книгу! Да вот она, автобиография нашего поколения.

Белый карандаш

И другие короткие истории

Наталья Коноплева

© Наталья Коноплева, 2022

ISBN 978-5-4474-1731-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Как стать писательницей

Я научилась читать задолго до школы. Читала очень много. Была молчалива и застенчива (кто бы сейчас поверил!).

Я любила представлять, подражая стилю прочитанных книг, как бы я описала в книге разворачивающиеся передо мной события.

Папа время от времени подтрунивал над моей задумчивостью и мечтательностью:

– Ты у нас будешь поэтессой!

Я смущенно улыбалась в ответ и думала:

– Почему поэтессой? Я буду писательницей!

Но папе ничего не говорила.

    21 Июня 2013 г

Москва, 1949 год

Воронеж

Помню себя очень-очень рано. Я запомнила в подробностях крыльцо дома и двор, где мы с мамой жили в дни военной эвакуации в Ульяновске, когда мне было 9 месяцев.

Папе, который перевез нас с мамой туда, вырвавшись на три дня из армии, я много лет спустя рассказывала про высокое деревянное крыльцо, и пожилую хозяйку дома, и старую добрую собаку во дворе, и слово «Ульяновск» в моем сознании – и он все это с удивлением подтвердил!

Потом мы вернулись в наш разоренный разграбленный дом на окраине Москвы. Какие-то дяденьки клали в комнате печь из кирпичей, чтобы нам не замерзнуть. Но потом эта печь стала требовать много дров, и тогда посередине комнаты поселилась железная печка-буржуйка, которую топили газетами и щепками.

Печка стояла на четырех тонких железных ногах, похожая на сердитое домашнее животное. У меня отношения с печкой были напряженные, несколько раз я обжигалась об ее железные бока…

А что же про Воронеж? На обратном пути из эвакуации мы туда и попали. В поезде я всю дорогу смотрела в окошко. Вдоль дороги рядами стояли печи. Большие русские печи с зияющими устьями и с каменными трубами в небо.