Дожить до весны

Потому дым такой черный.

Эту страшную картину – черный дым над городом – запомнили все ленинградцы. Потом пожаром на Бадаевских складах объяснили нехватку продовольствия в городе и блокадный голод, хотя ясно, что там не было столько продуктов, чтобы Ленинград мог прожить хотя бы одну зиму.

– Значит, будет голод, – четко, почти по слогам произнес дворник Петрович и сам испугался своей откровенности. Разве можно такое говорить вслух? Обвинят ведь в распространении панических слухов и отправят куда похуже.

Но его короткая речь уже подействовала на окружающих. К страху перед несущейся с неба смерти прибавился страх перед голодом.

Склады горели несколько дней, но глазеть на страшный черный дым скоро надоело, нашлось на что посмотреть и без этих складов. Киевская слишком далеко от их дома, чтобы туда сбегать, а вот на разрушенный бомбой дом на Невском смотреть бегали. Это было немыслимо – вместо вчерашнего дома стоял его скелет, а обвалившиеся стены открыли внутренности квартир, в которых на местах осталась часть вещей…

Стало страшно до холода в животе.

– Это ведь могут и в наш дом так же?!

– Могут.

– А если бы там были люди?!

– Если не спустились в бомбоубежище, то погибли…

Теперь при первых звуках сигнала воздушной тревоги Женька мчалась в бомбоубежище впереди всех. Бомбили каждую ночь по несколько раз, к тому же начались артобстрелы из дальнобойных орудий, сигнал тревоги звучал то и дело. Это страшно выматывало, ведь многим утром нужно идти на работу, кому-то в магазин за продуктами, да и вообще, не спать которую ночь подряд…

Ленинградцы не подозревали, что это даже не вершина айсберга, а его самая крошечная макушечка, что много месяцев кошмара впереди, такого кошмара, какой не видел ни один город ни в одной стране мира.

Город уже был в осаде, но трагедия только разворачивалась. И одними из главных жертв этой трагедии стали ленинградские дети.

Из Директивы

Начальника штаба

Военно-морских сил Германии

от 22 сентября 1941 года:

«…дальнейшее существование этого крупнейшего населенного пункта не представляет никакого интереса.

В этой войне, ведущейся за право на существование, мы не заинтересованы в сохранении хотя бы части населения»[3 - Конечно, речь о Ленинграде и ленинградцах.].

Женька решила, что, если нельзя в школе учиться, значит, надо помогать раненым в госпитале, который там разместился. А что, вполне логично.