Матильда. Тайна Дома Романовых

Александр Александрович не собирался заниматься бумагами, но что можно считать работой для Хозяина Земли Русской, как позже назвал себя его сын-преемник? Наверное, все, в том числе и… разглядывание фотографий.

Занимался император этим не один, за столом сидел цесаревич Николай, увлеченно работающий карандашом.

– Ники, смотри, какие красотки. А? Одна другой лучше.

Император протянул цесаревичу очередную пачку снимков балерин. Поставлял эти фотографии великий князь Владимир Александрович, большой любитель театра, вернее, артисток балета.

Они действительно изящней других, умней и как-то… лучше воспитаны, что ли.

Зная об интересе великого князя, директор балетной труппы Иван Карлович частенько устраивал фотографирование своих «розанчиков» и отправлял снимки Владимиру Александровичу. Внимание членов императорской семьи еще никому не вредило, а вот помогало труппе нередко.

– Ты что это делаешь? – наконец заметил занятие старшего сына император.

Николай старательно пририсовывал под очаровательными носиками тараканьи усы, а на подбородки портретов прилаживал бороды.

Впрочем, не у всех они были одинаковы, цесаревич проявлял фантазию, то топорща усы, то завивая их колечками, то вытягивая в стороны прямыми стрелами до самого края фотографии. И бороды были разного фасона – какая какой идет.

Александр Александрович постарался сдержать улыбку, его насмешила фантазия сына, но внимание привлекла следующая фотография.

– Какая красивая! Ники, посмотри.

 – Император перевернул снимок, прочитав фамилию на обороте: – Кшесинская. Хм… почему на сцене не видел? Надо спросить Всеволожского. Новенькая, что ли?

– Или но-ги ко-ле-сом, – с расстановкой произнес Николай, продолжая уродовать изображение очередной красавицы.

Александр Александрович положил снимок Кшесинской перед сыном:

– Вот! И взгляд лукавый. Не то что у твоей немки.

Николай, не глядя, отодвинул снимок на край стола. Чтобы избежать дальнейшего разговора, суть которого он предвидел, цесаревич поднялся из-за стола, но твердая рука императора вернула его на место.

Впрочем, у императора вообще тяжелая рука.

– Ники, за последние сто лет только один царь не жил с балериной. Знаешь, кто? – Он шутливо ткнул пальцем в грудь: – Это я. Не повторяй моих ошибок.

Такая фраза означала, что настроение у Александра Александровича прекрасное. Называть ошибкой верность своей обожаемой Минни – Марии Федоровне – он мог лишь в шутку.