Ярослав Мудрый и Владимир Мономах. «Золотой век» Древней Руси (сборник)

Предслава встретила неласково, хотя была рассеянной и непривычно тихой.

– Предатель! Или думаешь, я не знаю, что ты уже казну Болеславу отдал?! Ты ее собирал, пополнял? Тебе князем хранить ценности доверено, а ты их раздаешь!

– Я не раздаю, а князю законному отдал – Святополку. А уж кому он – то не моя печаль.

Предслава даже отвернулась от настоятеля, настолько ей было противно видеть человека, ужом ползавшего у ног сильных. Верно Ярослав его всегда не любил, предатель и есть предатель.

– Что лицо воротишь-то? Я пришел к тебе с помощью. Болеслав возьмет тебя себе на ложе как рабыню, а я настою, чтоб повенчал. Позора избежишь и королевой станешь, как дочери князя Владимира должно, коли меня послушаешь.

Предслава вскинула на него огромные, потемневшие от гнева глаза:

– А о том, что у Болеслава дома жена есть, тебе неведомо? Как же венчать нас собираешься?!

Уж лучше бы просто взялся уговаривать, чтоб покорилась судьбе! Она и сама была готова стать рабыней, а напоминание о женитьбе добавило горечи.

В тот день Предслава долго стояла на коленях перед образами. Но шептала не молитвы, а что-то другое, и не понять что. Ее никто не учил этим словам, они сами рождались в сердце, связывались меж собой, переплетались, свивались в длинный узор. О чем шептала и думала княжна? Она и сама бы не смогла объяснить. Молила ли о прощении, каялась ли в грехе, обещала что-то?.. Тоска, заполонившая сердце, постепенно поглотила все ее существо.

* * *

Анастасу одним грехом больше, одним меньше, уже не спастись, все одно грешен донельзя! Согласился венчать Болеслава с Предславой, хотя знал, что у того в Гнезно жена есть. Обряд провел быстро и тихо, чтоб внимания киевлян особо не привлекать. Предславе было уже все равно, хоть венчанная, хоть невенчанная, все одно незаконная жена. Наложница!

Весь день с той минуты, когда король вошел в Десятинную, она провела в каком-то тумане, опомнилась только тогда, когда остались в ложнице наедине.

Но только до тех пор, пока Болеслав не взял ее за подбородок и не поднял голову, чтоб посмотреть в глаза. А потом… Она вспоминала это потом с ужасом и сладостным восхищением. Все же не зря у польского короля перебывало столько любовниц, с женщинами обращаться он умел.