Ярослав Мудрый и Владимир Мономах. «Золотой век» Древней Руси (сборник)

Ярослав, обеспокоенный тревожными нотками в его голосе, даже не обратил внимания на обращение «князь», не до того.

– Чем худо, что случилось?

– Да ничего не случилось, только теплом тянет. Как бы не пришлось непогоду пережидать в лесу.

Молодой князь задрал голову вверх, со знанием дела потаращился на серое небо и так же степенно поинтересовался:

– Думаешь, снег сильный будет?

Голос его уже начал ломаться, и начал он голосом мужчины, а в конце все же дал петуха, соскочив на тонкие звуки. От этого сильно смутился, даже чуть покраснел, закашлялся.

Но Данец не обратил внимания на такую оплошность с голосом, а может, просто сделал вид, что не обратил, спокойно покачал головой:

– Не в том беда, князь. Здесь течение у реки быстрое, лед и без того не слишком крепок, а коли тепло налетит, и вовсе опасно двигаться будет.

Ярослав чуть не сказал, мол, берегом пойдем. Хорошо, что вовремя перевел взгляд на стену леса, стоящую по сторонам, и осекся. Помотал головой сокрушенно:

– Что делать скажешь?

Данцу видно нравилось, что князь, пусть и совсем молодой, советуется, крякнул, развел руками:

– Если к завтрему потеплеет, то как ни крути, а придется сидеть в лесу до морозов.

И снова Ярослав едва сдержался, чтобы не спросить – а вдруг морозов не будет? Снова вовремя вспомнил, что зима только началась, самые сильные морозы впереди. Конечно, не хотелось без толку сидеть на берегу, да еще и незнакомом, но деваться все равно некуда, ни вперед, ни назад, пока реку не скует хорошим льдом.

С этим согласился и Блуд.

* * *

Утром рассвета не было, была только мелкая противная морось. Костры от нее тухли хуже, чем от дождя, и разжечь тяжело, потому как дрова отсырели.

Хуже нет такой погоды среди зимы. Снег сразу просел, лед на реке неверный, ехать опасно. Пришлось сойти на берег и встать, дожидаясь крепкого мороза.

Люди возились мрачные, казалось, даже голоса у них сели от неудовольствия. Только когда удалось с горем пополам разжечь костры и чуть хлебнуть горячего, настроение немного поднялось.

И все равно, в серой пелене, которая поглощала и свет, и звуки, было не по себе. Лес по берегам казался зловещим, птичьи голоса, которых зимой и так немного, совсем стихли…

Ярослав, стараясь, чтобы даже Блуд не догадался о страхе, время от времени пробирающем все нутро, обходил и обходил обоз, вроде проверяя, все ли в порядке, но потом присел у костра рядом с наставником.

Вдруг к огню подошел вятич Власко, что-то тихо сказал Данцу.