Ярослав Мудрый и Владимир Мономах. «Золотой век» Древней Руси (сборник)

Это нетяжело, потому как сам Путша опального князя и охранял. Стоило только поторопиться, чтобы Святополк был уже в Киеве, когда туда из Вышгорода привезут тело его отца.

Пока все остальные занимались умершим князем, Путша метнулся в темницу. Дрожащими руками открывая замок, прикидывал, что потребует для самого себя за такую оказанную услугу.

Но услышал то, чего никак не ожидал:

– Нет!

– Как нет, князь?! Кому как не тебе брать под себя Киев?

– Нет!

– Для того ли тебя спасали, чтобы ты ныне удирал, точно набедокуривший хорь из курятника? Кого боишься? Ярослав в своем Новгороде, слышно, с варягами перессорился, Борис слаб…

– Сфенга боюсь!

У Путши откровенно полезли на лоб глаза:

– Этого-то что?! Сфенг отродясь из своей Тмутаракани носа не высовывал и ныне не будет.

– Ты уверен? А с чего тогда отец столько лет городился?

– От степняков, вестимо.

– Степняков?.. В сговоре со Сфенгом они печенегов побили бы за одно лето. В том-то и беда, что такого сговора не было… У кого по отчине больше прав на Киев, у меня или у Сфенга? Молчишь? Вот то-то и оно… Меня киевляне и так не слишком любят, а супротив отчины и дедины пойду, так вовсе сами на березе вздернут или порвут, как древляне прадеда порвали.

Путша смотрел на молодого князя с сожалением. Почему-то пришла мысль, что Ярослав не стал бы задумываться, взял Киев под себя, а потом пусть спрашивают!

– Мыслю, отец Бориса не против печенегов отправил, а чтоб Сфенга в Киев не пустить.

– Волков бояться – в лес не ходить! – махнул рукой Путша, жалея, что не на того рассчитывал. Святополк еще что-то говорил, но Путша его уже и не слушал, задумавшись о своем.

Киевским боярам к кому ни кинь – всюду клин выходит. Ярослав своих новгородских приведет, им честь и почет будут. Борис не выдюжит с братьями бороться, зря на него князь Владимир рассчитывал. Остальные совсем слабы. Ежели Сфенг из Тмутаракани явится, то вовсе худо будет, он никогда киевских бояр не любил, Путше вообще хоть беги куда.

Вдруг мелькнула мысль о Болеславе. Этот тоже не задумался бы! Но Болеславу не до Руси и Киева, со своим бы управиться, на него немецкий Генрих наседает. Киевом займешься, как бы свое не потерять. Эх, слабы сыновья у Владимира, слабы!..