Злая Москва. От Юрия Долгорукого до Батыева нашествия (сборник)

Половцы города не любили, не понимали, как можно жить, не видя неба в отверстие верха шатра или просто над головой, как может быть взор ограничен стенами, потому остались стоять шатрами вне городских стен. Жутковато было хорольцам от такого соседства, когда горели костры, ржали кони и ревели верблюды, и только спокойствие князя Владимира Мономаха обнадеживало. И все же не раз поинтересовались бояре, не опасно ли вот так-то. Князь смеялся в ответ:

– Да ведь на свадьбу приехали, и не одну!

– Так-то оно так, конечно… – скребли затылки бояре, – только степняки все же…

Но половцы не безобразничали, хотя вся округа попряталась по лесам, зарыв кубышки от греха подальше и укрыв у родичей подальше женок с детьми и скотину.

12 января 1108 года от Рождества Христова в первое воскресенье после Крещения с утра по всему Переяславлю звучали колокола – два князя женили своих сыновей. Пусть не старших и на половчанках, но это-то и было дивно. Во-первых, князья – Олег Святославич и Владимир Мономах, много лет не знавшие покоя сами и не дававшие его своим дружинам.

Святославич, даже прозванный Гориславичем за то, что много бед принес земле Русской, не столь уж давно согнал Мономаха с Черниговского стола, считая Чернигов своей отчиной, да еще и Мономахова сына, Изяслава, погубил в Муроме. И все же Мономах сумел переступить через свои обиды ради общего блага. И с беспокойным Олегом сговорился, и с половцами тоже.

Дивно было видеть этих двух князей рядом, но именно это внушало надежду на прекращение княжьих междоусобиц.

И благодарили за то Мономаха, его тщанием, его волей все делалось.

Свадьбы играли широко по русским и половецким обычаям, чтоб надолго запомнилось, чтобы поняли половецкие ханы, что отныне дружны должны быть с русскими князьями – Владимиром Мономахом, Олегом Святославичем, Гюрги Владимировичем и Святославом Олеговичем.

Так и вышло, ни Аепа, ни Алепа на сородичей набегами не ходили, а Аепа даже много позже погиб, судя по всему, воюя с булгарами, мешавшими зятю – Гюрги (Юрию) Долгорукому.

Для начала невест крестили, потому как русская церковь, да и сами князья и не мыслили женитьбы на нехристях или без венчания. Это потом Святослав Олегович возьмет вторую жену при живой первой, а Юрий станет просто держать наложниц или любушек. Алепиной дочери, ставшей женой Святослава, дали имя Екатерина (так она упоминается в одном из Синодиков), а Аепиной, кажется, Елена.