Злая Москва. От Юрия Долгорукого до Батыева нашествия (сборник)

Были ли те красивы? Бог весть, этого не могли сказать и сами женихи, потому как нарумяненные и разряженные, точно куклы, перепуганные всеобщим вниманием сотен собравшихся мужчин, невесты были близки к обморокам. Екатерина даже потеряла память ненадолго, только успели поддержать. Но это вызвало не презрение, а смех:

– Молода еще!

– Ага, боится!

– Да и княжич не больно стар!

И снова взрывы хохота заставляли беспокойно кружить стаи птиц, тоже перепуганных шумом и многолюдьем.

Мономах первым сжалился, махнув рукой:

– Пусть невест отведут в их покои, не то и впрямь девок до смерти перепугаем.

Дальше гуляли уже без невест. Никому не приходило в голову соблюдать традиции полностью, да и какие соблюдать-то, если, по русским, одно надлежало делать, а по половецким – другое. Главное – женок крестили и венчали. Теперь они законные жены, а уж как там сородичи пить да орать будут, неважно.

Гюрги на пороге супружеской ложницы вздохнул, незадолго до того отец просил показать удаль и не опозорить перед всеми:

– Ты, главное, бабой ее сделай, а там видно будет.

Все получилось просто и довольно легко. Жена уже лежала, укрытая меховым покрывалом до самых глаз. Вообще-то ей полагалось снять с мужа сапоги, но этого мамки, видно, не объяснили, а Гюрги требовать не стал. В висках билось только одно: «не опозорься».

Не опозорился. Елена была послушна любому его движению, только губу закусила, чтобы боль перетерпеть, а он, сделав свое, и не подумал сказать даже ласковое слово.

Жена не была Гюрги нужна, он только выполнял требование отца. Но и половчанка, приученная, что жена должна мужу подчиняться, не обиделась, приняла все как должное.

Так началась их семейная жизнь.

У Святослава с Екатериной было похоже, Екатерина оказалась очень тихой, ласковой девушкой, готовой терпеть от мужа любые обиды, которых Святослав Олегович нанес ей немало, а в конце и вовсе упек в монастырь.

Удалил, чтоб под ногами не путалась.

Но до этого еще было очень далеко. Пока два юных княжича женились на столь же юных половчанках.

Ростово-Суздальский князь

Отгуляли свадьбы, и Владимир Мономах поторопился отвезти сына с женой в Ростов. Там должен быть не посадник из бояр, которые каждый в свою сторону тянут, а князь.