Злая Москва. От Юрия Долгорукого до Батыева нашествия (сборник)

Но это не то, хотелось, чтобы была своя, чтобы ждала, вздрагивая от каждого звука, чтобы прижималась пышным телом, обдавала горячим духом желания, а не просто подчинялась, потому что князь…

И однажды встретил во Владимире. Вдова поглядела синим глазом, повела полным плечиком да пышным бедром качнула – и зашлась княжья душа в полете, а тело от желания. На грех рядом оказался епископ Ефрем, приметил, но для начала вида не подал, только подозвал к себе служку да шепнул о чем-то.

Но вечером за ужином вдруг стал беседу вести с князем о греховном желании.

Юрий, то ли поняв, что епископ заметил его интерес к красавице, то ли просто думая о своем, беседу поддерживал вяло. Ефрем поговорил, поговорил да вдруг и поинтересовался в лоб, каково, когда женка уж в тягости не первый месяц? Телесное, мол, своего требует.

Князь вскинул глаза:

– Требует! Знаю, что грех, но нешто терпеть по полгода, греховные мысли тая?

– Не надо, – помотал головой епископ. – Только и девок всех подряд щупать не стоит, блуд это.

– А что делать?

– Заведи себе любушку такую, чтоб только твоя была, и ублажай тело.

– А это не грех?

– Грех, но не блуд, разницу разумеешь, князь?

Юрий хмыкнул, ай да епископ!

– А вот и заведу! И к тебе, святой отец, каяться буду ездить.

– Приезжай, епитимью наложу, не согрешишь – не покаешься… Меж двух зол выбирают меньшее, потому и веду речь об одной взамен многих.

После этих речей, увидев за дверью красивую вдовушку, князь уже не удивился, только крепко обнял и поинтересовался:

– Тебя как кличут-то?

– Варварой, – просто и спокойно ответила красавица.

– Многих ублажала?

Ее глаза открыто глянули в его:

– Ты первый. После мужа.

Князь чуть смущенно хмыкнул, но спорить не стал, тем паче что совсем рядом было именно то, что ему так нравилось – ладное белое тело, пышущее здоровьем и жаром нерастраченной женской ласки. И шея у Варвары оказалась белая да полная, и бедра такие, что есть чем качнуть, и сама она была вся крепкая и ладная.

Но до ночи еще далеко, Юрий просто не знал, что и делать с красоткой. Выручила она сама:

– Банька готова, пойдешь ли париться, княже?

– А ты?

– Велишь – приду.

Юрий вспомнил о Ефреме:

– А епископ как же?

Вдова махнула полной рукой:

– Он уже отказался, сказал, не можется ныне. Так идти?

– Тогда идти.

– Приду, – глаза обожгли синим пламенем.