Если бы камни могли говорить… О памятниках Великой Отечественной войны Смолевичского района

В оперативной сводке №168 от 5 июля 1944 года штаба первой гвардейской штурмовой авиадивизии значится: «Части дивизии в течение 5 июля 1944 года уничтожали войска и боевую технику противника в районе Новая жизнь, Верхмень, Остров, Дубрава, Роткавщина, Щелитово, Церулово, Топилы, Рудня. Боевые потери 75 гвардейского штурмового полка – летчик младший лейтенант Киреев и воздушный стрелок рядовой Сафонов. На втором заходе по цели 250 автомашин в районе Быкачено был подбит прямым попаданием снаряда МЗА. Горящий самолет летчик направляет в центр скопления автомашин с пехотой и грузами, члены экипажа погибли геройской смертью, повторив подвиг капитана Гастелло».

О подвиге летчиков стало известно всему фронту. Специальная листовка, выпущенная политуправлением, рассказывала всем воинам о доблести героев.

Как только район, где погиб Киреев, был освобожден, туда выезжала группа солдат и офицеров 75-го гвардейского штурмового авиаполка. Обгоревший самолет патриота обнаружили среди разбитых и сожженных немецких автомашин и танков.

Считалось, что и пилот, и воздушный стрелок погибли. Родственникам направили извещения о смерти Киреева и Сафонова. Но Алексей Иванович чудом остался жив. И не был отмечен никакой воинской наградой за свой подвиг. Глухонемой, разбитый параличом, в июне 1947 года он вернулся домой, в Задонск. Родные с трудом его опознали.

Соседка Сафоновых так вспоминала о возвращении Алексея:«В июне 1947 года, точно число не помню, вечером я услышала стук в окно и увидела нищего.

Одет он был очень бедно. Когда мы с мужем вышли на улицу, то услышали у наших соседей крик, шум. Мы увидели, как Сафонова обняла этого нищего и причитала: «Алеша, мой сыночек Алешенька пришел…»

Затем отец его Иван Евграфович взял сына под руки и увел в дом.

Есть письменное свидетельство отца от 3 августа 1947 года: «С сыном Алексеем я не виделся 8 лет: с июня 1939 по 2 июня 1947 года. Вид его помужалый и сильно видоизменилось лицо. Особенно в нем трудно было признать сына, когда он находился в неприличном виде.

Оборванный и грязный…»

Далее Иван Евграфович рассказывал о том, по какому маршруту сын добирался домой. Алексей показал его на карте: из Минска до Орла ехал поездом, из Орла до Ельца – тоже, а из Ельца до Задонска – на автомашине. При этом называл своих сопровождающих: «маму» Шуру и мальчика Колю.

После возвращения Алексей Сафонов жил вместе с родителями и сестрами, а после смерти родителей переселился в Елецкий интернат.