Дочь комиссара. Когда любовь прочней колючей проволоки

Встав впереди всех, он позировал фотографу перед штативом, самодовольно вытягивая руку вперед, кричал «Хайль», как будто на фотографии кто-то его услышит.

Закончив противную фотосессию, тяфкающий гусак поковылял в свою коляску, а переводчик прокричал, что мост разбомблен, пути на восток отрезаны и велел всем беженцам возвращаться домой.

– У нас же нет дома, папа! Куда мы пойдем? – застонал младший брат.

Мама прижала к груди малыша и повернулась к мужу. Он молчал. С надеждой на него смотрели глаза жены, глаза сыновей.

Смотрели на него глаза колхозников-коммунистов, с которыми бок-о-бок в течение года трудились день за днем. Никому из уставших людей, утративших надежду убежать к своим, не хотелось возвращаться на захваченную врагом территорию.

Впервые в жизни Валя видела растерянность отца. Он не знал, что будет завтра, он не знал, что будет через полчаса. И никто не знал.

Не знали и фашисты, что через пять лет никого из тех, кто сейчас командовал колонной русских, кто погонял женщин и детей, – никого из них не останется в живых!

– Мы пойдем в «Путь Октября»? – с надеждой спросила Валя, снизу вверх смотря на отца, она верила, что отец обязательно что-нибудь придумает там, на месте.

Там, где его давно знают, там, где ему доверяют.

Жизнь под запретом

Пришлось вернуться людям в свои села и жить на занятой врагом белорусской земле в Белостокской области, присоединенными к Восточной Пруссии, недалеко от города Гродно.

Сначала убежищем стала землянка на территории Беловежской пущи, где партизаны все годы войны уничтожали противника.

Но к зиме пришлось вернуться. И вот пешком добрались до Геранимово.

Лучшие дома поселка были заняты немцами. Немцы заняли добротный дом бухгалтера для канцелярии и кабинета какого-то офицера.

Семья коммуниста Клюкача с тремя детьми была выселена из их собственного дома в кочегарку крахмального завода, которая почти полностью находилась под землей. Под потолком маленькое окошечко почти не давало света.

Бургомистр устанавливал новые законы для жизни людей и отдавал распоряжение предателю-старосте.

Приходилось безропотно подчиняться и новым правилам, нарушившим привычную жизнь колхозников.

Людей собрали на площади и объявили о том, что все должны прийти в комендатуру и получить удостоверения личности с фотографией, фамилией и именем. Немцы записывали в документ год и место рождения.

– Папа, здесь все про тебя что написано? – удивился Женя, посмотрев документ.