Девушка индиго

А потом он надолго погрузился в молчание, как бывало всегда, если речь у нас заходила о Цезаре.

4

Неизбежно настал день папенькиного отплытия на Антигуа. Накануне вечером мы прибыли в Чарльз-Таун, ко времени ужина. От нашей усадьбы на крутом берегу Уаппу-Крик до города было шесть миль на лодке – по отступающим волнам залива к устью широкой и коварной Эшли-Ривер. Мы обогнули полуостров и направились к гавани. Нанятую отцом пирогу приводила в движение живая сила – шестеро негров ритмично гребли; темная кожа отблескивала на солнце, собираясь в складки и туго натягиваясь с каждым взмахом весел; тяжелое дыхание заглушалось плеском волн и криками чаек.

Огромный военный корабль стоял у причала в порту, и люди сновали по трапам, занося груз на палубу и спускаясь за новым. Вероятно, на этом корабле и предстояло отплыть отцу следующим утром. Сейчас же группа рабов – несколько негров и индейцев – под предводительством белого человека подкатила к нему телегу, груженную древесиной.

Они мучительно медленно поволокли телегу вверх, на корабль, по широкому пандусу; канат, за который рабы держались, казался не менее тяжелым у них в руках, чем сами бревна. Производство сахара на островах нуждалось в топливе, и древесина, поставки которой обеспечивал Старрат, была для нас важным товаром, отправлявшимся на экспорт. Мне сделалось любопытно, останется ли на корабле к тому моменту, когда мой отец завтра поднимется на борт, свободное место для дополнительного груза, который тоже можно было бы отправить на Антигуа.

Я вздрогнула и очнулась от своих мыслей, увидев искаженные от напряжения лица рабов, тянувших телегу.

Вскоре все мое внимание захватила шумная суета в порту, провонявшем запахом рыбы. Мы причалили и, сойдя на берег, отправились искать кучера, которого обещали прислать за нами супруги Пинкни.

Грязные, заваленные отбросами улицы Чарльз-Тауна воняли покрепче – лошадиным навозом, который основательно сопрел и настоялся на послеполуденной жаре.

Эта вонь лишила нас последних сил к тому времени, как мы добрались наконец до особняка Пинкни на Юнион-стрит.

Все мы, за исключением Полли и Эсмэ, которые остались дома, сидели в повозке и хранили унылое молчание во время изнурительного путешествия в духоте под жарким солнцем. Я примолкла, потому что испытывала смешанные чувства – печаль и волнительное нетерпение по случаю грядущего папенькиного отплытия.