Новая эра. Часть вторая

Просто больше некуда.

– Я почему-то думала, что ты вообще не приедешь.

Когда пошел на второй заход, жена позвонила – проклятье сотовых телефонов. Отвечать не стал, но все равно все «упало». Пошли, говорю, погуляем вдоль моря. Дул сильный ветер. Зашли в кафе на берегу, неудачное, ушли. Вообще все было как-то неудачно, неловко, плохое выходило свидание. Набрели на китайский ресторан. Зашли. Так себе ресторан, ложки грязные. Но бокальчик и тут подействовал.

– Помнишь, я тебе говорила, что миллион заработаю? Так вот десять процентов уже есть.

Часть разлетелось, часть закрыла.

– Каким же образом?

– Не скажу (хитро улыбается).

– Неужто телом?

– Да кому я уже нужна.

– Ну, нет такой книги, которая не нашла бы своего читателя.

– Я любительница, а не профессионалка. Неужели ты думаешь, что я на это способна? (Пожимаю плечами.) А ты бы себя продал? Свое тело? (Пожимаю плечами.) А где клиентов взять? На панели?

– Ну, клиентов я тебе сколько хочешь найду.

– Какой процент возьмешь?

Помолчали.

– Скажи, я тебя хоть раз обижала?

– Нет.

– А почему ты меня обижаешь? И не раз. Ты злой. И вообще… Я больше с тобой в гостиницу не пойду.

– Ладно, будем в музеи ходить.

– Знаешь, все-таки в тебе есть что-то кондовое. Кондовый ты.

Заели это дело китайским говном. Вернулись к теме миллиона.

– Да просто я Мики предложила один способ.., ну, суть в укрывании от налогов.

У меня давно была эта мысль. Я ее еще зятю предложила, но он не понял. Сама? Для этого деньги нужны, да и не хочу, грязное дело. И возни много, бумаги, куча бумаг.

– Ну что ж, молодец. Не многие могут предложить идею, которая приносит деньги, молодец.

– Знаю, что я молодец. Только поздно приехала.

Наум, привет!

Твоя схема происхождения христианства вполне приемлема. Рассмотреть ее более подробно сейчас не могу, в последнее время не удается даже читать: жизнь так подорожала, что я только и успеваю «зарабатывать деньги», притом, что никаких денег не вижу, и даже стиральная машина остается недостижимой мечтой.

Если же поставить вопрос иначе: что я хотел бы почитать и над чем подумать, то я сказал бы, что о первых ответвлениях гуссерлианства. Прежде всего Мерло-Понти («Феноменология восприятия») и Сартр («Воображаемое», «Бытие и ничто»).