Не отступать и не сдаваться

Когда на море было относительно спокойно, волны хлюпали по обшивке с той стороны, убаюкивая, а когда налетал шторм, то желательно находится, возле ближайшего шпангоута или закрепленные ящики в трюме, за который вцепившись пережидали, взбунтовавшуюся стихию.

Кормили отвратительно. Тухлая рыба, иногда с червяками. Но мне, было не до еды, на голове у меня была большая шишка и ссадина, которая кровоточила и кажется стала нарывать. Из двадцати рабов, раненный был я один.

Ко мне подошел старик с длинной, но жидкой бородкой.

– Плохая рана. Может начаться горячка, тогда все. Выкинут за борт и прощай. Но я попробую тебе помочь. У себя на родине я был лекарем и у меня была жена и дети. Мы не были богаты, но на хлеб, всегда хватало. Дочери, готовились выйти замуж, когда кто-то занес чуму. За два дня деревня вымерла. Я выжил один.

Я долго скитался, пока однажды разбойники на дороге не скрутили меня, для продажи в рабство.

– А кто нас купил и куда мы плывем? – спросил я.

– Купил нас перекупщик. Который продаст нас, когда мы доплывем до Тальеры, это на юге, с другой стороны Игристого моря. Игристым его назвали, потому что здесь не сильные, но частые шторма. А плыть нам, еще десять дней. Так что, лежи спокойно, а я посмотрю твою рану и попробую тебя спасти.

Когда Тимей лечил, я чувствовал, как в меня вливается, какая-то приятная энергия, которая растекалась по всему моему телу.

Тимей рассказывал:

– У меня Айр, дед был лекарь, прадед – лекарь и отец, тоже был лекарем. Мы все – видящие целители, таких теперь мало. Видящие – это те, которые могут видеть энергию, которой лечат. Еще, все лечение зависит от концентрации внимания.

Вот тебе Айр, сколько сейчас лет? – спросил Тимей.

– Мне – пять. Я умею писать и считать. Еще меня наставник, учил сражать на деревянных мечах и драться на кулачках.

Тимей только улыбнулся.

– Когда мне исполнилось пять лет, отец сажал меня к себе на колени и заставлял глубоко и ровно дышать и по долгу смотреть на свою ладонь, тренируя мою концентрацию мысли. У меня, долго ничего не получалось, я ерзал на коленях отца, концентрация слетала и приходилось все начинать сначала

. Очень утомительное, но и очень необходимое занятие.