Штрихи к портрету

Там тогда еще жил и трудился не только Щукин, но и его шеф Евгений Николаевич Мешалкин, создавший этот институт с нуля.

В моем представлении Щукин остался своего рода кардиохирургическим Левшой. Он не только блестяще и потрясающе быстро оперировал, но и великолепно рисовал. Редкий случай, когда схемы операций или какие-то хирургические приемы изображались на бумаге вместе с руками хирурга, держащими инструменты. Такого уровня изобразительного мастерства я больше не встречал ни у кого из хирургов. Однако в конце жизни Владимира Семеновича загубил зеленый змий.

Среди описываемых мной колоритных личностей абсолютное большинство – высокообразованные люди. Но образовательный ценз не особенно важен. Однажды летом я уезжал из Владикавказа. В то время мне было чуть больше двадцати лет. Билетов на поезд в период летних отпусков достать было невозможно. А на проходящие поезда их продажа начиналась за час до прибытия состава. Кассу на вокзале в Беслане осаждали толпы жаждущих уехать и к ней было попросту не подойти.

Проще было договориться с проводником. Правда, стоянка поезда длится минут пять, и за это короткое время надо убедить проводника позволить тебе хотя бы сесть в вагон.

Я так и сделал. После остановки подошедшего поезда пробежавшись по перрону, выбрал плацкартный вагон, у которого с суровым выражением на лице стоял молодой парень, по виду не обремененный высокими материями. Выбор у меня был небольшой, но я знал, что молодого парня, одного и практически без вещей, то есть меня, возьмут скорее, чем семью с детьми и кучей сумок и чемоданов.

Ехать мне надо было далеко, в Питер. После короткого разговора я с разрешения проводника запрыгнул в тамбур. Вагон был забит полностью. Занятыми оказались даже все третьи (багажные) полки. Когда состав тронулся, проводник, которого звали Вася, позвал меня в свое служебное купе и сказал, что до Ростова никаких вариантов с местами не предвидится. А это примерно 700 километров. Я сказал, что готов простоять все это время в коридоре. Но Вася, к моему удивлению, предложил посидеть в его служебке. Почему он предложил это мне, до сих пор остается загадкой. Оба тамбура и коридор были забиты «зайцами», менее приспособленными к подобным жестким условиям проезда на транспорте, чем я.

Суть не в этом. Вася оказался крайне немногословным, но неординарным человеком. В летнее время проводниками часто подрабатывали студенты, но Вася к ним отношения не имел.