Иосиф Сталин. Отец народов и его дети

Я хорошо знал, что «постепенно проникать» будут не только наши формы, традиции, тон, но и традиции куряжской анархии… А мне уже было известно, что самые первосортные мальчики в рыхлых организационных формах коллектива очень легко превращаются в диких зверёнышей».

Результаты блестяще подтвердили мысли Макаренко – Куряж был молниеносно «взят», преображен и в короткий срок превращен в столь же образцовый педагогический коллектив, каким уже стала к тому времени колония имени Горького, еще раз показав великую силу коллективного воспитания.

Этот феномен также подтвердил его же, Макаренко, мысль, что человек, помещенный в нормальные, человеческие условия, в подавляющем большинстве случаев без особых усилий и сам становится нормальным, вполне нравственным индивидом. «…Нет детей-правонарушителей, а есть люди, не менее богатые, чем я (Разумеется, Макаренко имел в виду богатство не материальное, а духовное – богатство внутренней жизни, – прим. авт.), имеющие право на счастливую жизнь, не менее, чем я, талантливые, способные жить, работать, способные быть счастливыми и способные быть творцами. И тогда, конечно, совершенно ясно, никакие специфические педагогические задачи перевоспитания уже не могли стоять передо мной. Стояла обыкновенная задача – воспитать человека так, чтобы он был настоящим советским человеком, чтобы он мог быть образцом поведения».

Вот так же и революция одномоментно преобразовала страну, поставив ее на другой путь развития, задав этому пути другое направление по сравнению с прошлым, по сравнению со всем известным до сих пор, с тем направлением, по которому шло человечество.

И люди, поставленные в другие условия, стали другими. Не все с этим согласились, не обошлось без борьбы, без войны и крови, но основная масса граждан страны с энтузиазмом пошла по новому пути, приняла новые правила и новые принципы общественной жизни, посчитав их более справедливыми и правильными – теми, которых она искала и жаждала многие века и годы. На этом пути не могло не быть ошибок и жертв – мы были первопроходцами, мы шли там, где никто и никогда до нас не ходил, мы искали новый путь методом проб и ошибок, и списывать, подглядывать, учиться было не у кого. Напротив – другие учились у нас, другие смотрели на нас с надеждой и восхищением (а кто-то и со страхом), как беспризорники Куряжа смотрели на колонистов-макаренковцев. А мы верили в идею, в свою миссию, и верили вождю, который указывал путь, как колонисты верили Макаренко.