Чужие здесь не ходят

Он сфокусировался на лице Артема и произнес уже более спокойным тоном:

– Оно смяло входную дверь, словно фантик от конфеты.

– Грохнулось—то что?! – резко спросил Дима.

– Ты что, тупой!? – вдруг вскинулся на него Матвей, – фантик это упал! Нам нужно идти выше!

Артем молча смотрел на Матвея. Сейчас он сам выглядел не лучше него. Бледное лицо, частое прерывистое дыхание, мокрые всклокоченные волосы. Только причина была совершенно другая. Артему было больно. Волна адреналина была, как и прежде, сильна и неумолима, приглушая некоторые чувства организма, но боль в ноге уже не относилась к ним.

Она возвращалась, она неслась неумолимым локомотивом, норовя сбить его, размолоть, свести с ума.

Он прекрасно видел, что Матвею было дико страшно. Увидев, что-то в приоткрытую дверь, этот парень испытал неподдельный животный ужас, и винить его за это было глупо. Артем понимал, будь он на месте Матвея, доведись ему увидеть, как нечто потустороннее, легко проникает внутрь здания, служившего им единственным убежищем.

Как эта тварь, словно бумажную, выламывает тяжеленую дверь, и он был бы напуган не меньше него.

Но что-то еще, кроме страха, промелькнуло во взгляде Матвея, и это что—то не ускользнуло от внимания Артема.

Обреченность. Да, именно обреченность и чувство абсолютной безысходности заметил он в расширенных от страха глазах друга.

Подниматься по лестнице даже при помощи Димы и Влада было для Артема сущей пыткой. Нога горела огнем и отказывалась слушаться.

«Штырь от сидения пробил не просто дыру в мышце. Он наверняка повредил какие-нибудь связки или сухожилия, а может и нервы какие задел, иначе простая рана не могла бы так сильно болеть», – промелькнула в голове у Артема. Он практически не разбирался в анатомическом строении человека, по крайней мере, не дальше базовых основ. Однако понимал, что неповиноваться рука или нога может лишь при повреждении нервов или жил.

Все это за долю секунды пролетело в голове у парня, а затем инстинкт самосохранения взял все в свои руки.

– Черт! – в сердцах крикнул он, посмотрев на промокшую повязку на ноге. – Черт! Черт! – он был еще не готов сдаться. Повернувшись на одной ноге, он снова оперся на Влада и, стиснув зубы, двинулся по лестнице наверх. Дима и Матвей поднимались рядом.

Каждый из них ждал, что вот сейчас хлипкая дверь, которую запер Матвей, разлетится на куски, и для них все будет кончено.