Чужие здесь не ходят

На какое—то время в салоне воцарилась нервная тишина.

Матвей угрюмо смотрел вперед, исподлобья наблюдая за пролетавшими мимо него окнами домов. На его бледном лице читалось явное недовольство. На душе у него было паршиво. Ему очень нужны были эти деньги. Он во что бы то ни стало должен был найти Гнедого и отжать у него должок.

Матвей изменился. Еще пару лет назад он с легкой душой простил бы парню его долг. Да и сумма, честно говоря, была не настолько серьезной, чтобы поднимать вокруг нее такую суету.

Но два года назад жизненные приоритеты у Матвея сместились. Что послужило этому, он уже и не помнил, но интересы у парня стали явно отличаться от безобидных.

Первый раз он попробовал кокаин на одной из вечеринок. Он знал, что наркотики, это зло. Но считал, что за короткую жизнь человек должен попробовать все что только можно. Хоть разок, чтобы понять, прочувствовать и никогда к этому не возвращаться. Он понял, прочувствовал, но забыть об этом уже был не в силах.

Дальше все пошло по накатанной. Кокаин чередовался с амфитаминами, те, в свою очередь, сменялись травкой. Зачастую Матвей объединял все в кучу, отправляясь в свою нирвану и игнорируя любые советы ближних.

Он придерживался только одного правила, которое однажды услышал на какой-то хате. Один из знакомых на очередной вечеринке, как-то вдохнув носом дорожку белого кокса, посмотрел на Матвея красными стеклянными глазами и по-отечески так сказал: «Мотя, перейдешь на герыч, все, удовольствие закончится.

Герыч – это дорого, ты всегда будешь в поиске. Ты станешь его рабом на всю свою оставшуюся жизнь, дурную и недолгую».

И Мотя помнил эти слова. Каждый раз, когда он впихивал в свой организм очередную гадость, он помнил, что все это по большому счету цветочки, что со всего этого он может соскочить в любую минуту, главное, это не перейти на «тяжелое».

Три месяца назад он попробовал первую дозу героина. Соскочить не удалось. Сейчас он таращился воспаленными глазами на окна домов и думал только о двух вещах: как же медленно они едут, и как сильно ему нужна доза.

Он нервно потирал большую печатку на правой руке, которую никогда не снимал. Матвей уже и не помнил, в каком притоне снял ее с какого-то обдолбаного смертника, но эта печатка, одевающаяся сразу на два пальца, была у него вроде талисмана на удачу. Внушительное украшение из нержавеющей стали было практичным и многофункциональным.