Иоанн III, собиратель земли Русской

– Вставай, боярин! Пожар на Москве, доложи государю…

– Пожар! Туши! – закричал во все горло Мамон со сна так, что на Москве-реке, вероятно, было слышно…

– Что с тобой? Государя перепугаешь…

– Что за шум? – сказал государь, пробужденный тревогой, выходя из опочивальни в полушубке на собольем меху и в длинноносых татарских туфлях. – Где горит?..

– Греческая слобода!..

– В третий раз, а оттого, что бражничают поздно…

– Да ты, государь, не приказал в их дела земской управе мешаться, так мы там и сторожников не держим.

– После об этом. Мамон, одеваться!

Мамон уже стоял с платьем. Иоанн сел, чтобы надеть сапоги, но боярин, испуганный своим чрезмерным восклицанием, вместо сапог на ноги Иоанновы надевал охабень[17 - Охабень – верхняя одежда с прорехами под рукавами, четырехугольным откидным воротом.].

– Дурень! – сказал Иоанн грозно, и Мамон уронил охабень. По счастию, прибежали очередные дети боярские, одели Иоанна, подали ему шапку и трость.

– Мамон едет со мною! Туши пожар, туши, не будешь вперед бояться!.

– Да я и так его не боюсь! Вольно же князю стращать невзначай. Пришел бы, сказал: Мамонушка, изволь открыть ясные очи.

– Изволь ехать.

И государь пошел вниз, пред ним дети боярские несли свечи и жезл. В главном переходе Иоанн остановился, заметив людей и шепот. Все приникли к стенам и, потупив глаза, онемели. Обратясь к князю Пестрому, Иоанн сказал грозно:

– Зачем детей пугать! Верно, проснулись и встали.

– Да и не ложились, надежа-государь! – отвечала одна из нянек.

– Как не ложились? – И государь спешно вошел на половину княгини Авдотьи Кирилловны… В переднем покое, дрожа от страха, стояли Елена и Феодосия. Рыдания княгини раздавались в другой комнате.

– Что тут сталось? – спросил тревожно Иоанн.

– Ах, государь родитель, – с плачем отозвалась Елена. – Вася пропал без вести.

– Какой Вася?..

– Наш Васенька, тетенькин сын. Перед вечернями уехал – ни слуху ни духу! Нигде не нашли! Пропала наша головушка!

– Васенька, добрый Васенька! – с плачем вторила сестре маленькая Феодосия.

– Да растолкуй, кто поумнее, какой Вася?..

– Сын княгини Авдотьи Кирилловны, – дрожа, сказал подоспевший на шум Стромилов. – Поехал с Алмазом к Мефодию учиться, и ни тот ни другой не воротились…

– Послать искать именем моим! Приеду – доложить, что окажется.

– Боже мой! Ему хуже, – раздался в переходе голос другой Елены. – Что же мистр Леон?

– Там что еще?..