Отпуск в Средневековье. Ирония путешествий во времени и реальности

 – значение формулы другой реальности, по которой мы можем путешествовать, всегда будет совпадать со значением формулы нашей реальности в точке настоящего, так как это отправной пункт. Мы реальны и поэтому, катаясь по другим реальностям, мы лишь создадим новую реальность, в которой будем постоянно находиться. А формулу такой реальности мы знаем, потому что по ней катаемся по реальностям. Что тут непонятного? – на лице деда появилось сомнение в способностях нашего с братом интеллекта.

– На самом деле это очень интересно, – немного подумав, улыбаясь, заметил брат. – Получается, что можно ввести в машину вместо формулы реальности какую-нибудь математическую функцию или многочлен энной степени, ввести просто от фонаря, запустить вездеход – и ты уже в другой реальности. Не понравилась реальность – вернулся обратно.

– Ну что, займемся тестами машины времени? – смеясь, спросил я, залезая на водительское сидение вездехода.

Мне понравилась мысль брата. Я представил, как я, словно заправский путешественник по реальностям, заезжаю в прекрасный мир, где нет никаких проблем и все бесплатно. Отдохнув по полной катушке и набив халявными вещами вездеход до крыши, я возвращаюсь обратно в тот же момент, в который уехал.

– А как тут все запускается? – вырвался у меня сквозь улыбку нетерпеливый вопрос.

– Никак, – отрезал дед холодным голосом. – Все, хватит! Вылазь из машины!

– Но почему? – протестующе спросил я. – Я ведь только начал тут во всем разбираться…

– Читайте мою книжку и в ней разбирайтесь! – выталкивая нас с братом из гаража, заявлял дед. – Вас только пусти за управление – вы в момент тут делов натворите.

– Да че тут разбираться, дед! – пытался защищать нас брат, – вводи формулы, да экспериментируй!

– Вон, ты привез с собой компьютер – туда и вводи свои формулы! И экспериментируй, сколько влезет, – пробурчал хмуро дед, закрывая гараж.

– А че тут страшного, дед? Тут ведь и так все понятно!

– Понятно, понятно – ничего вам не понятно! – вконец рассердился дед от нашей беспечности.