Лесные твари

Лека: Дем, да не будь же ты дитем малым, в конце концов! Тебе что, нравится, что я неврастеничкой стала? Что сосредоточиться ни на чем не могу? Что по дому ничего не делаю? Я хочу вылечиться – это все, чего я хочу! Оставайся ненормальным, если хочешь. А я так больше не могу!

Демид: Ты решила, что если восполнишь провалы в своей дырявой памяти, ты сразу станешь веселой и работящей? Будешь пылесосить ковер, класть свои шмотки на место в шкаф, жарить котлеты, гладить брюки и кропать диссертацию? И при этом являться образцом умиротворенного оптимиста? Ха-ха!

Лека: Да!!! Доктор сказал, что я стану нормальной.

Я тебе сейчас все объясню, Дем. Понимаешь, подавленные воспоминания могут быть причиной невроза. Лучше вспомнить это, чем таскать в подсознании. В человеке есть такое «ОНО», и оно может вести себя, как враг…

Демид: Знаю. Папаша Фрейд. Читал я такое. Читал про все эти «ОНО», "Я" и «Сверх-Я». А знаешь, был еще такой поэт хороший, его звали Мэтью Арнольд. Психотерапевтом он не был, но тоже был мужичок не дурак.

Он сказал: «Мы забываем потому, что должны это сделать, а не потому что хотим забыть.»

Лека: Поконкретнее, пожалуйста.

Демид: Память – это не только искусство помнить. В еще большей мере это искусство забывать. Я уж не говорю обо всякой мелкой ненужной дребедени, которую ты забываешь каждый час, каждую минуту и тем самым освобождаешь свою голову от бесполезного хлама. Это само собой. Но бывают такие ситуации – когда ЗАБЫТЬ что-то, произошедшее с тобой – единственный способ выжить.

Спасти свое Я от полного разрушения.

Лека: ??? (упрямое молчание).

Демид: У нас как раз такой случай. Мы с тобой не должны ничего вспоминать.

Лека: Но это же делает меня психопаткой! Это лезет из меня! Это требует, чтобы его вспомнили! Какой ценой я могу сохранять свой пробел в памяти?

Демид: Любой ценой. Я не знаю, что у меня сидит в подкорке, во всяком случае, у меня ОНО ведет себя не менее агрессивно, чем у тебя. Тебе ОНО сны дурные показывает.

А со мной так вообще запросто разговаривает – хочу я того или нет. Знаешь, мерзкий такой голосочек в ушах. Причем, мой же голосочек. Мой! Вспомни, мол, Дема, и будет тебе за это счастье. Но я не хочу ничего вспоминать! Ты что, думаешь, у нас с тобой вправду энцефалит был? Черта с два! Не бывает такого энцефалита на пустом месте. Это наши с тобой бедные организмы работали – мы валялись без сознания, а мозги наши трудились день и ночь, стирая опасные воспоминания.