Особо опасная особь

Хорошему результату всегда предшествуют жестокость, искажение информации и подавление воли людей. Это методы, Лина. Это естественный отбор, в ходе которого выживают сильнейшие, все же остальные отправляются если не в могилу, то на свалку. Всё остальное – сопли, не более того. Амурчики на потолке и цветочки в вазах.

– Значит, я тебя не убедила?

– Нет, Лина.

– И все останется по-старому? И ты накажешь Тутмеса?

– Ну, что ты, милая, – Виктор картинно воздел руки к потолку. – Как можно наказывать такого замечательного человека? Такого верного слугу, хорошего помощника? Как можно бить его по морде, вышибать ему зубы, хлестать его кабелем и ломать ему пальцы? Такого больше не будет, Лина…

Тутмес скукожился, забился в угол кресла.

Пот тек по его лицу ручьями.

– Я думаю, наш Тутмес заслужил свободу, – Виктор говорил громко и четко, вколачивал каждое слово как гвоздь в стену. – Заслужил за всё. За то, что ненавидел меня, хозяина. За то, что саботировал все, что я ему поручал.

За то, что вчера просил тебя убить меня – переваливал эту ношу на тебя, Лина, поскольку сам слишком слаб для такого.

Тутмес свалился с кресла, шлепнулся на колени, сложил ладони перед собой в молитвенном жесте. Его трясло с головы до ног.

– Простите меня, простите, хозяин! Я не хотел, не хотел. Не знаю, что на меня нашло…

– Я решил, что Тутмес больше не годится мне в помощники, – объявил Виктор. – Слышишь, серв? Ты мне больше не нужен. Убирайся с астероида.

Ты ведь давно об этом мечтаешь?

– Но как же я могу это сделать, хозяин? Ведь здесь не Земля, я не могу просто уйти…

– Это очень просто – уйти, – сказал Виктор. – Смотри, Лина, как это делается.

Виктор извлек из вороха бумаг пистолет с длинным стволом и выстрелил.

Голова Тутмеса взорвалась как арбуз – красные ошметки брызнули во все стороны. Мертвое тело глухо шлепнулось на пол.

Лина закрыла лицо руками и заплакала.

– Вот так уходят те, кто ведет себя по-свински, – сказал Виктор.

 – И это тоже метод, девочка. Очень действенный метод.

– Скотина! – крикнула Лина. – Ненавижу тебя!

– Спокойнее, спокойнее, детка. Из-за кого ты переживаешь? Из-за сбрендившего черномазого калеки? Цена таким обезьянам – полдоллара за стадо. Ему еще повезло, легко отделался, и лишь потому, что ты замолвила за него словечко. Подумаешь – выстрел в башку. Если б не ты, я медленно раздавил бы его в прессе – очень забавный вид смерти.