Особо опасная особь

 – Раб, шофер, машина, сто двадцать миль… На Стансе нет ничего подобного. Я думаю, что ты, болтливый червяк, – наведенная галлюцинация. Или, может быть, мой собственный бред. Если я сбрендил окончательно, то стоит признать именно это, и не сваливать вину на разумных червей с планеты Станс.

– Ты дурак, человечек, – сказал голос. – Ты брыкаешься, сопротивляешься, упираешься четырьмя копытами, как земной осел. Выстраиваешь вокруг себя непрочный, готовый упасть от малейшего дуновения забор. Отгораживаешься от того, что является очевидным.

От того, что на обнаруженной вами планете все-таки есть разумная жизнь. От того, что вы не смогли найти разумную расу Станса. От того, что эта разумная раса совсем не похожа на вас – прямоходящих, бесполезно-огромных, бездумно плодящихся и привязанных к своим техническим устройствам. Хочешь, я скажу, что пугает тебя больше всего? То, что ты, крутой Виктор Дельгадо, продумывающий все и вся, считающий себя застрахованным от случайностей, вляпался в дурацкую историю, не положенную тебе по статусу. Ты давно привык считать себя великим, но вот вляпался в кучку дерьма и неожиданно утонул в ней с маковкой. Ты еще надеешься, что выплывешь, но надежды твои беспочвенны. Ты еще не представляешь, во что вляпался.

– Ты уже год сидишь в этом аквариуме? – спросил Виктор, махом отметая выспренние слова фантома. Виктор собирал информацию, и информации для того, чтобы отчаяться, пока было недостаточно.

– Нет. Сюда я попал только перед твоим прилетом. Весь год я жил внутри Тутмеса.

Это было весьма интересно. Я узнал многое о вас, человечках.

– Если ты тварь со Станса, почему Тутмес не погиб сразу? – продолжил допрос Виктор. – Соприкосновение со стансовской жизнью смертельно для землян.

– Я знаю. Но к хиту это не относится. Хиту держат под контролем все, что считают нужным.

– Там, на Стансе, подобные тебе живут только в пальцеглазах?

– Не только. Хиту живут в любых больших хищниках. Мы живем, радуемся жизни и меняем обиталище каждый раз, когда радость, которую оно дает, становится слишком малой.

– Ты говоришь о радости. Что ты называешь этим словом?

– Ощущения. Азарт погони за жертвой, удовольствие от вкусной еды, экстаз обладания самкой… Эмоции хищников несложны, но чисты. Они очень важны для нас. Это изысканная приправа к пище, коей являются соки животных, в которых мы обитаем.

– Ты так хорошо говоришь на человеческом языке. Можно подумать, что ты говорил на нем всю жизнь.