От фракционности к открытой контрреволюции. Нарком НКВД свидетельствует

По мере работы над рукописью Ежов знакомил с ней влиятельных идеологов партии, вплоть до Сталина. Политическая ситуация быстро менялась – и он вносил правки, многократно редактировал книгу. Ни одна глава этого труда не была издана, что косвенно подтверждает осторожное отношение Сталина к чрезмерной активности Ежова уже в 1937 году.

Эта рукопись вобрала сразу несколько традиций того времени. Она наукообразна в духе марксистской литературы и в то же время – стилистически связана с публицистикой середины 1930-х, когда не принято было жалеть ярких разоблачительных красок, и идейных противников клеймили яростно.

Собственно говоря, в этом и состоит главная идея Ежова – приравнять любое несогласие с «генеральной линией» к предательству, которое выражается в работе на иностранные разведки, в подготовке переворота, в разжигании гражданской войны в СССР. Был ли он при этом откровенен? В это трудно поверить, учитывая явные натяжки, на которые шёл нарком. И Ежов почти добился своего: большой террор по масштабу потерь превысил уровень Гражданской войны.

В результате до сих пор буржуазные пропагандисты отождествляют социализм не с его достижениями (рост продолжительности жизни, создание индустрии, ликвидация неграмотности и т. д.), а с его недостатками (расстрелами и лагерями). Хотя основную массу расстрелов в 1937 – 1938 годах организовали как раз номенклатурные заговорщики во главе с Ежовым, стремившиеся к реставрации власти капитала.

Книга Ежова в целом правдивая. Она получила высокую оценку коллег, и предложение о её издании в виде статьи или книги поступило к Сталину.

Но из печати не вышла ни статья, ни книга. Почему?

Все авторы утверждают, что Сталин одобрил книгу Ежова. Однако это только подразумевается, никаких документальных подтверждений тому нет. Даже после убийства Кирова и в ходе обсуждений по «Кремлёвскому делу» Сталин совсем не стремился раскрутить маховик репрессий. Его позиция была, скорее, нейтральной. И это нечто противоположное тому, что сейчас утверждают: Сталин-де воспользовался убийством Кирова чтобы расправиться с политическими оппонентами.

Позиция Ежова – добиться смены Ягоды и занять его место. Ещё в деле Кирова Ежов показал некомпетентность ЛенУНКВД; тогда же он из уст Николаева и др. он услышал то, что впоследствии прозвучало на процессах (соответственно, постфактум вошло и в его книгу). На обсуждении дела Енукидзе именно Ежов выступил с самыми резкими нападками на Ягоду. Но Сталин оставил всё как есть, т. е.