Сверхдержава

Что ты знаешь о жизни, Краев? Ты попробовал только маленький ее кусочек, убедился, что все вокруг – дерьмо, и решил, что по-другому быть не может. А вот я тебе говорю: может! Спорим? На три пластинки Фрэнка Заппы[3 - Фрэнк Заппа (1940-1993) – американский музыкант, представляющий течение авангардного психоделического рока.] ?

– А «Hot Rats»[4 - «Hot Rats» («Раскаленные крысы») и «Uncle Meat» («Дядюшка мясо») – пластинки Фрэнка Заппы, выпущенные в 1969 и 1970 годах.] у тебя есть? – хрипло спросил Краев. Горло его сдавило спазмом.

Это было оттуда – из их юности. Вечно они спорили на две пластинки Фрэнка Заппы – раритет, найти который при советском строе было почти невозможно. Поскольку счет в выигранных спорах был примерно равный, две пластинки переходили то к Николаю, то к Илье. Но в последние годы их дружбы Давила перестал проигрывать споры. Пластинки постоянно оставались у него, и Коле никак не удавалось их отыграть. А потом это забылось – как-то само собой.

А теперь, оказывается, появился и третий диск.

– Есть, – сказал Жуков. – У меня есть почти весь Заппа. У меня даже «Uncle Meat» есть. Выбирай три любые, чувак. Какие хочешь.

Он полез в шкаф, копался там минуты две, и вытащил толстую кипу пластинок. Положил ее на диван рядом с Николаем. Извлек из кипы заветный альбом, потрепанный десятилетиями непростой жизни.

– Вот он, – сказал Жуков, с любовью водя пальцами по потертым уголкам конверта. – Помнишь, как мы мечтали его послушать? Я выменял его на два «Цеппелина». Еще в девяносто первом году.

Но ты тогда уже не слушал музыки, чувак. Тебя это уже не интересовало.

Краев медленно взял пластинку из рук Жукова. Близоруко поднес к лицу. Пальцы его задрожали, спазм в горле, казалось, совсем перекрыл дыхание. Краев громко всхлипнул.

– Я хочу работать, – сказал он. Руки его нервно вцепились в пластинку, как в последнюю опору в этой жизни. – Ты прав, Давила. Прав, черт тебя дери. Это – не жизнь. Но я боюсь тебя, Давила. Ты стал совсем другим. Ты не используешь меня как половик? Не вытрешь об меня ноги, когда я стану не нужен тебе?

– Эх, чувак… – Твердая ладонь Давилы опустилась на плечо Краева.

 – Как ты все-таки раскис… Знаешь, я не буду слезно клясться, что люблю тебя как брата. Не потащу к нотариусу составлять договор о вечном непредательстве. Потому что и то и другое – проявление мудизма. Ты уже забыл, кто мы такие с тобой? Напомнить?

– Мы – честные немудилы, – сказал Краев. И улыбнулся – впервые за этот день.