Последний день лета

Оторваться, впрочем, однажды пришлось – когда мимо генерального штаба прошли районные отморозки Сися, Бурый и еще какой-то левый чертила невысокого роста. Бурый заметил Крюгера и кинул скомканной сигаретной пачкой (не попал); он собирался было пнуть дерево, чтобы стрясти Витю вниз, но левый чертила что-то недовольно ему сказал. Вопреки ожиданиям Крюгера, Бурый не огрызнулся и даже не засмеялся характерным гопническим смехом (отдельные гортанные выкрики «Гха! Гха! Гха!»), а дернулся, как от удара, и отскочил от дерева в сторону.

Крюгер высказал этим недоделкам всё, что он о них думает (предварительно убедившись, что они отошли достаточно далеко от зоны слышимости). Правильно, валите к херам, пока по жопе не получили! Крюгер с ненавистью заскрипел зубами, до боли сжал кулаки и вернулся к Пуаро. Чтение шло туго; каждое предложение приходилось по несколько раз начинать сначала, чтобы понять, о чем идет речь. Скоро стемнело, но Крюгер всё равно торчал в генеральном штабе, стуча зубами от холода, – он надеялся, что к моменту, когда ему всё же придется идти домой, там все уже лягут спать.

Ага, щас.

Это было вчера. Сегодня он пару (шесть) раз прошелся вокруг квартала, чисто чтобы размять затекшие на дереве ноги; десять (сорок) минут посидел на скамейке у подъезда, после чего злобно плюнул себе под ноги и все-таки пошел домой.

О чем немедленно пожалел.

– Еб твою мать, Сергей, ты же всю жизнь мне обосрал! Всю, сука, жизнь! – вопли мамы были слышны еще из подъезда.

Отцовского голоса Крюгер из подъезда не слышал, но прекрасно знал, что? он сейчас говорит. Что-нибудь типа «ну и выходила бы замуж за этого пидора Васю». Или, например, «Света, ты прекрасно знаешь, что идти мне некуда». Или «я взрослый человек и могу себе позволить выпить».

После короткой паузы мама снова взревела:

– Что?! Да когда ты себе позволял что-то, кроме выпить?!

Точное попадание в цель.

Крюгер открыл дверь своим ключом, стараясь не шуметь, и просочился в темную прихожую – если всё получится, он скользнет в свою комнату и, в чем был, залезет под одеяло, притворившись спящим.

Не тут-то было.

– Света, может, ты хоть при ребенке заткнешься? – устало сказал отец.

Но Света набрала уже такие обороты, что затыкаться не планировала.