Последний день лета

Машка натиралась о бабушкины ноги и громко, как отсутствующий у них холодильник, урчала.

Степа замер, растворившись в мгновении нормальной жизни ростовского восьмиклассника, – жизни, которую у него отняли много месяцев назад. Хотелось поставить происходящее на паузу, как умел делать видеомагнитофон «Электроника ВМ-12»; перемотать пленку назад до момента, когда…

– Ба, привет! Так вкусно пахнет!

Баба Галя улыбнулась, не поворачиваясь к нему.

– Таня очень проголодалась.

По спине Степана словно просеменила огромная ледяная сороконожка.

– Давай, Степочка, мой руки, сейчас ужинать будем.

– Я… Да не, я у друга поел, – запинаясь, выдавил он из себя. – Ба, мне там надо, ну, помочь. Я скоро приду.

Он вылетел обратно на улицу, сопровождаемый радостными возгласами:

– Ладно, садимся без тебя! Таня страшно голодная!

Не было еще и семи часов, но город окутала ночь – на юге день всегда сдавался ей без боя, на несколько минут моргнув на прощание закатом. До перекрестка Текучева и Подбельского (никто так и не называл этот переулок его новым именем Соборный), где жил Пух, они с Крюгером дошли в полном молчании.

Даже Витя, которого в младших классах учителя называли Электровеником, вымотался – день выдался богатым на события, плюс близился неизбежный момент возвращения домой.

У нужной девятиэтажки Новенький замешкался.

– Слушай, Вить, а мне точно надо идти? Просто его родители меня не знают, подумают еще, что я…

– Так и знал, что ты зассышь! – рявкнул Крюгер, тут же пожалевший о выбранном выражении.

Аркаша жил на четвертом этаже и вполне мог слышать, что происходит под окнами.

Для убедительности Витя плюнул Новенькому под ноги, развернулся и замаршировал к подъезду. Степа неуверенно двинулся следом.

В лифте Крюгер старательно делал вид, что кроме него в скрипучей железной коробке никого нет: морщился от вони и читал надписи на стенах, которые и так знал наизусть.

Звонок он нажал коротко и резко, выждал три секунды и навалился на него всем весом – за истерическими трелями не было слышно, что происходит внутри и идет ли кто-то открывать.

– А ты уверен, что эта та квартира? – спросил Новенький.

– Я уверен, что пошел ты в сраку.

Наконец, заскрежетал замок и дверь приоткрылась. Софья Николаевна выглянула, сориентировалась в ситуации, откинула цепочку и открыла уже по-настоящему.

– Добрый вечер, Витюша. Добрый вечер, не знаю, как вас зовут, молодой человек.

– Степа, – быстро сказал Новенький.