Последний день лета

– Погромче, Витя! Ребятам не слышно!

– Донец! – рявкнул Крюгер.

Ольга Васильевна поправила:

– Не просто Донец, а Мертвый Донец.

Как по сигналу, в воздух взметнулась рука Юльки Селиверстовой – будущей медалистки, как называли ее учителя, и дуры носатой, как называли ее одноклассники. Историчка благосклонно кивнула, разрешая говорить. Селиверстова вскочила:

– Ольга Васильевна, а почему он Мертвый?

– По всей вероятности, речка в какой-то момент пересохла… Или нет! Какая разница! Это не имеет отношения к теме сегодняшнего урока! Сели оба!

Пух вяло удивился злобному тону исторички, уже возобновившей свой бубнеж про культурный центр Приазовья, но быстро отвлекся на галерку, где происходили какие-то телодвижения.

Аркаша аккуратно покосился в сторону предпоследней парты, за которой сидел новенький по прозвищу Новенький – прямая спина, ничего не выражающее бледное лицо с прыщом на подбородке. Как его там?.. Вроде Степан. Точно: Степан Петренко! Или Романенко – Пух сложно запоминал нейтральные фамилии. В общем, Новенький. Он был странный: ни с кем не общался, постоянно молчал, был одет в какие-то обноски неопределенного цвета. Шпанистые одноклассники и пацаны постарше поначалу пытались его драконить, но это им быстро надоело – на унижения и даже побои Новый не реагировал вообще никак. А в чем, спрашивается, удовольствие от мучения жертвы, если она даже не пытается огрызаться?..

Иного мнения на этот счет придерживался только обитатель последней парты Сережа Питон – длинный соплеобразный мальчик, постоянно шмыгавший носом.

Питон был парией другого рода – его не трогали больше из омерзения. Зато он трогал всех.

– Слышь, притырок, – прошипел он в спину Новенького, предварительно убедившись, что Ольга Васильевна находится на другом конце класса.

«Только не ведись, только не ведись», – в голове у Пуха крутилось заклинание-оберег.

Степан продолжал сидеть, глядя прямо перед собой.

Питон ткнул его в спину острием шариковой ручки.

«Просто притворись, что его нет, – мысленно кричал Пух.

 – Нет, и всё! Он тебе просто мерещится!»

– Что тебе надо? – полушепотом сказал себе за спину Новый, очевидно не обладавший даром телепатии.

Глаза Питона торжествующе вспыхнули.

– Чтоб ты сдох, как тот Донец!

Шутка была так себе, но вокруг захихикали. Историчка подкинулась:

– Чупров! Как ты ведешь себя на уроке?!

Питон, ожидавший именно такой реакции, как по сигналу заскулил плаксивым голосом:

– А я ничего, Ольга Васильевна!..