Публичное одиночество

Обучение в школе основывается на пяти системах: Константин Станиславский, Михаил Чехов, Евгений Вахтангов, Питер Брук, Шарль Дюллен. Это очень разные системы. Нам важно понять атмосферу, интонацию. Для меня это не сидение в аудитории, слушание лекций и записывание, для меня это создание атмосферы съемочной группы или театральной труппы, создание некоего организма, когда один человек может заменить другого, – актер-оператор, оператор-режиссер.

Думаю, что по окончании работы киноакадемии появится три-четыре картины, по которым будет понятно, можем ли мы с этим дальше работать, могут ли появиться какие-то альманахи для показа по телевидению, фильмы для дальнейшей работы. Об этом мы еще будем разговаривать со студентами.

Что из этого будет, я пока не знаю. Нам нужно индивидуально поработать с конкретными людьми, а потом понять, что получилось, а что нет.

(2013)

Вопрос:Почему в вашу киноакадемию принимают людей только до тридцати пяти лет?

В принципе заниматься этим делом никогда не поздно. Это не балет и не оперная сцена.

Но! Перспектива!

Все-таки важно, чтобы была перспектива у тех людей, которые у нас учатся, и чтобы у них впереди был временной запас.

В шестьдесят лет начинать… нет смысла.

Хотя вольнослушатели в академии вполне допустимы… (XV, 79)

(2013)

Интервьюер:Вы уже во второй раз открываете свою Летнюю киноакадемию. Зачем Вам помимо всех прочих занятий еще и это?

Хотелось создать уникальную творческую атмосферу, которая бывает на настоящей площадке или сцене, когда молодые имеют возможность прикоснуться к опыту и знаниям признанных мастеров, проявить себя, посмотреть на других, дышать воздухом профессии, заряженным творчеством и кропотливой работой.

Со следующего года, если и эта киноакадемия пройдет удачно, я хочу запустить большую годичную школу.

Конкретные результаты первой киноакадемии есть?

Безусловно.

Ребята выросли с профессиональной точки зрения.