Публичное одиночество

А для меня – тот, кто несет ответственность за большое количество людей. (I, 130)

(2009)

Интервьюер:Некоторые называют Вас барином новой России – насколько это соответствует действительности?

Ну если уж барин, то не новой, а старой – нашему роду более пятисот лет, а что касается навешиваемых ярлыков…

Я из таких бар, которые пашут по восемнадцать часов в сутки, и ничего предосудительного в этом не вижу. Мне так работать нравится, и нужно немного – чтобы мой труд не пропал втуне…

В тех же, кого это раздражает, говорят слабость и зависть – качества, которые были и остаются уделом холопа.

(I, 137)

(2011)

А что в барстве плохого? Знают ли те, кто меня в этом попрекает, что Толстого величали барином, Пушкина Александра Сергеевича? По-моему, не самая плохая компания. Это уже после революции слово «барин» вдруг получило негативную, даже ругательную окраску.

Меня, кстати, многие считают высокомерным. Но это не так. Я никогда не откажу своему зрителю в общении. Всегда открыт для диалога.

При этом я терпеть не могу панибратства: когда кто-то подходит ко мне и запросто говорит: «А пойдем, Никитка, пропустим по стаканчику».

Тогда да – я высокомерен. (XV, 58)

БЕЗБОЖИЕ, БЕЗВЕРИЕ (1994)

Новый большевизм поменял свою окраску, но принцип остался тем же: зачеркнуть все то, что было до него. Совершенно не думая о том, что такого рода политика через какое-то время может привести к тому, что следующее поколение уже перечеркнет все сегодняшнее.

В чем дело? Почему это происходит?

Всему этому – одна причина.

Одна. Глобальная и очень простая – безбожие. Только безбожие, больше ничего.

Безбожие… Оно распространяется как зараза, как болезнь, оно влечет за собой много-много разных последствий. (I, 64)

(2001)

Я уже много раз об этом говорил и порядком, верно, многим надоел, но, что бы про меня ни говорили и ни писали, я еще раз повторю: я убежден, что все то ужасное, что случилось с нашей страной и русскими людьми в прошлом, XX веке, на сто процентов связано с безверием.

Потому что, когда пришло безверие, вопрос «зачем жить?» заменили на вопрос «как жить?». А на второй вопрос «как жить?» нельзя ответить без первого вопроса «зачем жить?».

Все. Точка ру. Больше ничего!

Можно ссылаться на красный и белый терроры, голод, разруху, индустриализацию, коллективизацию, репрессии; но все то, что мы получили, связано, прежде всего, с безверием.

Из этого, кстати говоря, во многом произошел итог Гражданской войны.