Публичное одиночество

(I, 87)

БЕЗОПАСНОСТЬ

Национальная безопасность

(2009)

Я бы хотел, чтобы этот круглый стол <в Липецке, «Российский кинематограф сегодня и завтра»> не остался пустым звуком и сотрясанием воздуха.

То, о чем сегодня говорилось, это в определенном смысле проблема национальной безопасности: это дети – будущее страны, нравственное положение – состояние страны. Это то, как выглядит страна из окна поезда, машины, дома, иллюминатора самолета. Сегодняшний разговор затронул самые животрепещущие темы. Разговор носил конструктивный, осмысленный характер.

Я думаю, что документ, который будет его результатом – манифест нашего сегодняшнего собрания, должен сформулировать то, о чем мы сегодня говорим, и призвать тех, от кого это зависит, прислушаться к нашему мнению.

Разнузданность и безапелляционность, абсолютное смещение вкусовых нравственных критериев, которое происходит сегодня в СМИ и вообще в жизни, – все это стало волновать достаточное количество людей, родителей, молодежи…

Пример тому вчерашний Всемирный Русский Собор, на котором говорилось о невероятной опасности, о гибели нации от алкоголя, от суррогатов, от безысходности, которая приводит к алкоголизму, о том, что вопрос «как жить?» стал выше, чем вопрос «зачем?», что в принципе противоречит всей нашей культурной традиции.

Это стало серьезной темой для обсуждения. И я очень хочу верить, что это станет поводом для того, чтобы принимать решения.(XII, 15)

БЕЗОТВЕТСТВЕННОСТЬ

Коллективная безответственность

(1991)

Какая замечательная система – коллективная безответственность! Высшая мудрость была в словах: «Если кто-то кое-где у нас порой честно жить не хочет…» Все очень смело – и сказано вроде все, и ничего.

Страшно это. Мы ведь как Петя Трофимов. Все время учимся. Ведь Чернобыль – это не трагедия 27 апреля. Она началась с целого каскада беззаконий, с уничтожения крестьянства, с поголовного, как было подписано товарищем Свердловым, уничтожения казачества.

А мысль Бухарина о том, что мы должны сделать из человеческого материала насилием – вплоть до истребления – коммунистического человека? То есть человеческий материал для них – это и Достоевский, и Пушкин, и Лев Толстой, и Дмитрий Донской, и Суворов, и Кутузов, и Тимирязев, и Боткин… Все это материал.

А коммунистический человек – это то, что нужно. Мы его почти получили. И сейчас расплачиваемся за это. (I, 36)

(1993)

Я в последнее время уже не могу слушать ностальгические песни о Белой гвардии.