Путь правой руки

Но до сего дня птицы изредка прилетали к их дому и явно не стремились указать Росе путь. Продолжать жить, чистить горшки и надеяться на то, что однажды она уедет далеко-далеко и устроит свою жизнь наконец счастливо.

В этот день родители вернулись даже раньше, чем обычно. Они прилежно работали на общих полях, что отрядил деревне князь, и гораздо больше других. Роса подозревала, что те просто любят копаться в земле, а для домашнего огорода, очевидно, были рождены дети. Заниматься иными вещами им не хотелось, на родню, посвятившую себя другим делам, они смотрели несколько свысока.

Ее семья не любила никаких перемен, равно как и путешествий. Постоянство, пусть и печальное, ценилось превыше всего.

Именно поэтому раннее возвращение домой не сулило ничего хорошего.

Непривычно громко стукнула дверь. Роса вздрогнула от неожиданности и схватилась за нож, попутно пряча младшего брата за спиной.

На пороге появился чужак. Смутно знакомый тип в заляпанном зеленом кафтане, с шапкой-колпаком и густой, до груди, бородой.

Позади него, вдруг заметила она, стояли отец и мать.

– Знакомься, дочь, это твой суженый, – самодовольно произнесла мать. Отец молча поспешил на кухню и загремел тарелками. – Очень удачное супружество! Владеет мельницей, всего пара часов езды отсюда. Чуть поближе к городу, да, но нестрашно.

– Что? – спросила Роса дрогнувшим голосом. Все вокруг закружилось, перед глазами появилась пелена. Не видя ничего вокруг, она нащупала стул и осела.

Нелюдимый мельник неотрывно наблюдал за своей невестой и, кажется, улыбался.

Он протянул руки Росе, будто призывая в объятья, но затем потупился и отошел в сторонку, предоставляя дело матери.

– Он заберет тебя ближе к осени, конечно же. Когда поможешь нам в полях и тут по мелочи, а потом – в новую семью. Давно уже пора было, да? Вот. Да, я понимаю, далековато, целых два часа езды. В телеге. Но ничего, будешь приезжать редко, всего раз в месяцок и по праздникам…

– Ты смотри, – рассмеялся отец, появившийся в горнице в обнимку с полной плошкой.

Он отчаянно хрустел репой одна за одной, а потому говорил с трудом. – Так счастлива, что язык проглотила. И побледнела! А вот и слезы! Ну все, девка совсем поплыла, того и гляди скакать начнет, а?

– Так, дочь, – уже строже сказала мать. Из ее голоса стремительно пропадала всякая нежность, и разговор возвращался в привычную вечернюю колею. – Давай-ка без дела не сиди, не позорь нас перед гостем. Сходи полей посадки.