Огненная дуга

– Какую же рыбку ты собирался поймать в Скагерраке?

– Перестань, Андреен, мне уже полицейские с этими вопросами надоели, да и немцы всю снасть переворошили.

– А им-то что до наших рыбаков? – нахмурился и Андреен.

– Мы для них давно не люди! – отрезал Ранссон. – А что, твой дружок – немой?

– Говорит, но плохо. Это русский норвежец, господин Толубеев. Будет работать на нашем заводе. Услыхал, что ты с немцами поцапался, решил – герой! Вот и попросил взять с собою…

– Русский? – Ранссон приподнялся было, охнул и снова опустился на подушку.

– Пока изучаю язык, – ответил Толубеев. – Только что прочитал «Саги», седьмую, семнадцатую и двадцать седьмую…

– Да! – протянул Ранссон. – Хорошая литература! Особенно двадцать седьмая!

– Женщина там очень печальная, все тоскует о муже.

– Как вы сказали, вас зовут?

– Владимир Толубеев.

– Ну, благодарю вас за визит. Думаю, Андреен поможет вам с устройством.

– А я у него и живу. Завтра иду первый раз в цех. В общем-то друзей у меня довольно много.

Ранссон повернулся к Андреену:

– Прости, мастер, устал я что-то. Да еще письмо надо написать, чтобы страховая касса перевела мои кроны старухе. Заходите еще!

Рука у него как-то ослабла, стала вялой. Толубеев, пожимая эту вялую руку, подумал: «Переволновался! Да и как иначе? Он же думал, что из-за этой дурацкой встречи с немцами вся операция провалилась!» – но глаза Ранссона улыбались.

Когда они вышли из больницы, Андреен сухо сказал: – Ну что вы с ним о сагах говорили? Надо было сказать что-нибудь о себе! Он храбрых людей любит…

2

«В Тронхейме норвежские патриоты бросили бомбу в немецкий пароход. В результате взрыва было убито и ранено много гитлеровцев. В районе Ставангера группа вооруженных норвежцев совершила налет на военный склад. Истребив немецкую охрану, норвежцы подожгли складские помещения. Огнем уничтожено много снаряжения и различного военного имущества немецких оккупантов».

    Совинформбюро. 14 марта 1943 г.

Мастер Андреен устроил Толубеева термистом на заводе.

На заводе работало много иностранцев.

Это были латыши, эстонцы, бежавшие с родины при установлении Советской власти, в сороковом году. Появление «русского норвежца» никого не заинтересовало, никаких дополнительных документов не потребовалось, просто мастер поручился за своего постояльца.