Огненная дуга

– Почему?

– Откуда я знаю, что светловолосый господин с пустыми очами не поручил кому-нибудь взглядывать ежедневно на это кольцо? И откуда я знаю, что случится с тем из моих друзей, у кого это кольцо найдут, если я его потеряю? Поэтому ты получишь его только с моей рукой! Ты ведь когда-нибудь женишься на мне, Вольедя? – шутливо, но в то же время и жалобно спросила она.

– Да, да, да! – поклялся он, целуя руку, левую, на которой темнело проклятое стальное кольцо. И попросил – Но ты никогда не потеряешь это кольцо, теперь уже не ради светловолосого расиста, а ради меня! И в тот час, когда оно мне понадобится, вручишь его мне! Не как подарок какого-то немца, а как дар твоей души моему народу!

– Ох, Вольедя, сколько ты ставишь условий! А ведь я никогда ни о чем не просила тебя! – она вздохнула устало и грустно, потом улыбнулась через силу, добавила: – Я ведь оберегаю только тебя!

Да, она оберегала его.

Но очень может быть, она обережет и тысячи тысяч других русских людей, если только Толубеев успеет доставить этот бесценный дар ее души на родину. А ведь это опять будет бегством от нее, ударом по ее смятенному сердцу, да и по своему сердцу это тоже будет ударом…

2

«Недалеко от гор. Туль (Франция) вольные стрелки совершили нападение на немецкий отряд. В завязавшейся схватке убито и ранено 28 гитлеровцев. В Омикуре французские патриоты взорвали немецкий эшелон с военными материалами».

    Совинформбюро. 26 марта 1943 г.

В среду он нетерпеливо ждал звонка из «морской инспекции».

В полдень тот же грубый голос, который он уже слышал однажды, спросил:

– Как дела с вашей лодкой?

Толубеев поспешнее, чем следовало бы, наверно, ответил:

– Лодка готова! Я хотел бы испытать ее как можно скорее!

После паузы голос мрачно сказал:

– Хорошо, я передам главному инспектору вашу просьбу и позвоню к вечеру.

Перед концом рабочего дня позвонил сам Ранссон:

– Господин Толубеев? Я жду вас на восьмом причале в порту…

Толубеев запер комнату, сдал ключ фрекен Сигне и бросился на улицу.

Таксист, чрезвычайно ловко ныряя меж машин, высадил его у шестого причала. Как ни мал был опыт Толубеева в работе разведчика, столько-то он понимал: не обязательно, чтобы таксист знал, куда он спешит. К сожалению, шестой причал был пуст, и таксист даже спросил – не подождать ли господина?

Толубеев отослал его и только после этого заторопился на восьмой. Было крайне неприятно заставлять больного Ранссона ждать.