Школа душегубов

Сегодня сочиняю, а набор – завтра. Оценки были?

– Не. Ещё не ставят. Неделю ж всего проучились.

– А, да. – Отец взлохматил сыну волосы. – Ты чем там занят? Играешь? А уроки?

– Выучил. Мама проверяла. Я тогда посмотрю новый диск?

– Опять какая-нибудь американская мура?

– Нет. У Мишки из сорок седьмой взял комедию о приключениях янки в Африке.

– Смешная? Да, а с английским как?

– Завтра беру диск для начинающих.

– Денег надо?

– Не-е. У меня ж остались от летнего заработка, – запивая компотом бутерброд с колбасой, сын на равных разговаривал с отцом, приученный говорить всё откровенно, без утайки и без скидок на возраст.

– Ладно, договорились, но на английский давай нажимай…

Поужинав, Павел Иванович собрался в гостиную, обложившись бумагами, Клавдия Семёновна пошла в спальню с вязанием.

– Я немножко поработаю, ты ложись, ладно, – сказал, прикрывая застекленную дверь гостиной.

Вот уже полгода он готовит книгу о Ленине, исследовав ту часть архивов, до которой был разрешён доступ.

У него свой взгляд на историю, особенно на роль Ленина в судьбе России. Об Ильиче как вожде революции столько исписано-переписано, и всё настолько предвзято, что человек с нормальной психикой начинал понимать, что коммунисты для чего-то делают икону с основателя партии лицемеров, не зная и одного процента правды о жестокостях вождя. Раньше и Павел Иванович не знал, но вот уже десять лет имеет доступ к небольшой части партархивов и считал своим долгом рассказать людям правду о тиране. И хотя историки Дмитрий Волкогонов и Рой Медведев уже поведали миру о грязных делах идола коммунистов, Павел Иванович открывал всё новые подробности.

День был заполнен, потому и книгу писал вечерами. Работа продвигалась медленно: у него был не женский любовный роман, а история, правда о человеке, загнавшим Россию на задворки, доведя её до нищеты, а народ до могилы.

Неспешность объяснялась и тем, что Павел Иванович сперва писал карандашом, потом делал правку, много раз возвращаясь к тексту, а уж набело садился набирать на компьютере.

Он включил телевизор, убавив до минимума звук, пробежал по кнопкам поиска каналов, но не найдя ничего музыкального, оставил какой-то очередной американский боевик. На экране шли драки, перестрелки, горели автомобили и вертолёты, рушились дома, гибли люди. И всё это на фоне мажорной музыки, за которую и зацепился слух.

Поработав с часок, пошёл спать.