Личный тать Его Величества

Да и было о чём!

Перед ним стояли уже ополовиненная баклага с пивом, глиняная кружка, а также немудрёная снедь на оловянной тарелке… То, что и нужно русскому человеку, чтобы крепко подумать о том, как поступить в случае, когда оказался на развилке жизненных путей.

В горницу сунулась было Лушка – дворовая девка, которая охотно утешала его в такие вот минуты, когда думы одолевали… Впрочем, думы одолевали Воейкова нечасто – Лушка миловала куда чаще…

Однако в этот раз Меньшой цыкнул на неё, и девка испуганно исчезла.

Испуганного испуганно, но только далеко не уходила – знала, что рано или поздно, непременно покличет…

Скорее, рано…

В принципе, Иван прекрасно понимал, что думай – не думай, а только выбора по поводу того, как ему поступить, у него особого нет. За него уже всё решено – Господом Богом ли, провидением, а то и самолично боярином Годуновым Борисом Фёдоровичем… Неважно.

Главное – у него и в самом деле нет выбора.

Или всё ж таки выбор имеется всегда?..

Ладно, он, государев стольник Меньшой Воейков, сейчас на распутье… А бояре высокородные, заседающие в Боярской думе – они ж тоже сейчас все на перепутье! К какому стану пристать?.. Тут ведь ошибиться никак нельзя: не того поддержал – и ждёт тебя либо опала, а то и плаха…

В марте преставился государь Иоанн Васильевич.

Правил он полвека и ещё полгода – целая эпоха, почитай, поколение целое в России выросло людей, не представляющих иного мироустройства.

И вдруг – не стало казавшегося вечным правителя! Страна, держава вся вдруг осиротела!

Но самое страшное – преемника у него достойного не оказалось!

Как же это опасно для государства, когда у сильного правителя не оказывается достойного преемника! Сколько Россия за всю свою многовековую историю по этой причине невзгод пережила!.

.

Шапку Мономахову наследовал единственный выживший сыночек грозного царя, Фёдор Иоаннович. Уж чего в нём больше оказалось – доброты или дурости, всяк сам по себе может решать, юродивым его считать или вовсе уж недомыкой… Только одно не вызывало сомнения ни у кого: на царство он никак не годен.

Понимал это и покойный Иоанн Васильевич.