Наполеон Великий. Том 1. Гражданин Бонапарт

267.].

Наполеон уютно обустроил свой «уголок», даже насадил в нем деревца, за которыми любовно ухаживал, и все свободное время уединялся там с книгами и тетрадями, погружаясь в размышления о прошлом, настоящем и будущем. Один из его бриеннских товарищей вспоминал: «Горе тем из нас, кто из любопытства или желания подразнить его осмеливался нарушать его покой! Он яростно выскакивал из своего убежища и выталкивал непрошеных гостей, сколько бы их ни было»[112 - Chuquet A. Op. cit. Т. 1. Р. 118.].

«Этот первый завоеванный клочок земли, – заметил по этому поводу Д.

С. Мережковский, – уже начало Наполеоновой империи всемирного владычества. Здесь он так же один, как потом на вершине величия и на Святой Елене»[113 - Мережковский Д. С. Указ. соч. С. 117.].

Одинокий и нелюдимый, погруженный в себя, ранимый насмешками над его корсиканской «неполноценностью», Наполеон болезненно реагировал на любое наказание – даже из тех, которым подвергались за ту или иную провинность все без исключения ученики. Характерный пример из рассказа очевидцев приводил Андре Кастело, так его пересказавший:

«Однажды “командир казармы”, желая наказать Наполеона за какой-то проступок, приказал ему стоять за обедом на коленях у двери столовой.

И вот у всех на глазах Наполеон входит в столовую. Он бледен, сосредоточен, насторожен, смотрит в одну точку.

– На колени, месье! – звучит приказ.

В это мгновение у него начался нервный припадок. Весь дрожа, он заорал:

– Я буду обедать, стоя, а не на коленях! У нас в семье на колени опускаются только перед Богом!

Дежурный, выходя за пределы дозволенного, хотел было заставить его опуститься на колени силой.

Наполеон повалился на пол и, катаясь по нему, сквозь рыдания выкрикивал:

– Разве не так, мама? Только перед Богом! Перед Богом!

Лишь приход настоятеля положил конец этой сцене, и из рук палача выхватили плачущего кадета»[114 - Кастело А. Указ. соч. С. 24.].

Поставить на колени такого кадета бриеннские воспитатели не смогли, но отсидеть в карцере ему довелось, причем это наказание он воспринял с меньшей нервозностью, ибо сознавал свою вину.

Дело в том, что один из его соучеников насмешливо заявил ему: «Твой отец – простой судебный слуга!» Наполеон сначала побледнел, потом помрачнел, молча вышел из комнаты и вернулся через минуту к своему собеседнику с письменным вызовом на дуэль. Этот вызов каким-то образом попал в руки инспектору, и тот наказал обоих «дуэлянтов»[115 - См.: Кирхейзен Ф. Указ. соч. С. 58.].