Наполеон Великий. Том 1. Гражданин Бонапарт

“Мудрец, – обращается он к нему, – все блага этого края поделены, а меня обошли. Почему?” Мудреца смешит его простодушие, он приглашает его в свою контору и там, от купчей к купчей, от договора к договору, от завещания к завещанию доказывает ему законность всех вызывающих его недоумение дележей. “Как? Так вот каковы права этих господ! – с негодованием восклицает он. – Но ведь мои куда более святы, бесспорны, всеобщи. Они оправданы моим потом, текущей в моих жилах кровью, скреплены нервами, запечатлены в сердце.

Они – основа моей жизни и моего счастья!” С этими словами он сгребает в охапку весь этот бумажный хлам и бросает его в огонь»[159 - Цит. по: Тюлар Ж. Цит. соч. С. 53–54.].

Стендаль считал, что Наполеон был удостоен премии за свое «Рассуждение» от Лионской академии, но, став императором, уничтожил его, предав огню[160 - Стендаль. Собр. соч. Т. 14. С. 191–192.]. Однако трудами последующих историков доказано, что премии Наполеон не получал, но и не сжигал своей рукописи (она сохранилась до наших дней, публикация Ф.

Массона). Ф. Кирхейзен в начале XX в. разыскал и процитировал следующее заключение члена Лионской академии Кампиньоля о конкурсном опусе Наполеона: «Это, может быть, произведение чрезвычайно искреннего человека, но оно слишком неумело составлено, слишком разбросанно, отрывочно и написано чересчур плохо, чтобы быть достойным внимания»[161 - Кирхейзен Ф. Цит. соч. С. 116–117.].

Уже в то время, еще до начала великой революции 1789 г.

, 19-летний Наполеон определенно склонялся к республиканским взглядам.

Сохранившиеся записи юного подпоручика за 1786 г. прямо свидетельствуют об этом. «Божеские законы запрещают народам восставать на царей? – возмущался будущий император, а пока младший лейтенант. – Что за нелепость!.. Нет закона, которого народ не мог бы отменить»[162 - Napolеon. Manuscrits… Р. 1.]. Ж. Тюлар имел все основания заявить, что «Бонапарт был республиканцем задолго до взятия Бастилии, раньше Робеспьера и Дантона»[163 - Тюлар Ж.

Цит. соч. С. 41.].

Итак, Наполеону около 20 лет. Как он тогда выглядел? Об этом сохранился подробный (скорее всего, приукрашенный) рассказ Лауры Пермон, будущей герцогини д’Абрантес, которая в то время была 5-летним ребенком. «Самым очаровательным в нем был его взгляд, – вспоминала герцогиня, – и прежде всего какое-то мягкое, милое выражение его лица в минуту внутреннего расположения.