Крутень

А в это время у Лаптевых в избе Валентина сидела на лавке и плакала, а Семён Васильевич ходил кругами и неумело ругался. Он был очень спокойный человек, но такое событие вывело его из себя.

– Ты почему не предупредила, что сваты придут? Эти Дмитриевы уж больно разборчивые. Невеста, видишь ли, им маловата. Вырастили коломенскую версту, а теперь и им такую же подавай. Не плачь, дочка, мы тебе получше жениха найдём. Мне Захаров из Калистова говорил, что его Трофим хотел к нам сватов засылать. Пойдёшь за Трофима?

Валентина утёрла слезы.

Выходка сватов и её вывела из равновесия. Она шмыгнула как-то по-детски носиком и ответила:

– Пойду, назло Мишке пойду.

– Ну и славно, а про сегодняшний день никому не говори. Ты, Матрена, тоже молчи. Перемелется, забудется, – Семён взглянул на стол, – вот, непутёвые, даже бутылку забыли, как торопились.

Всю неделю Валентина не показывалась вечером на гулянке, из дома выходила редко. Ей казалось, что все село знает про неудачное сватовство, и над ней будут смеяться.

Но в селе никто и не знал, что Дмитриевы приезжали к Лаптевым свататься.

Но в следующее воскресенье к их дому снова подкатила телега. К крыльцу подошла целая свита Дмитриевых. Кроме Миши и отца прибыли Авдотья и Пётр. Они степенно остановились перед дверью и постучались. Дмитрий Николаевич беспрестанно прокашливался. Он выглядел смущённым, даже несколько растерянным. Дверь открыла Матрена. Увидев процессию, она сложила руки на груди и сердито спросила:

– Чего забыли, что ли в прошлый раз, али домом ошиблись?

Дмитрий Николаевич снова прокашлялся и, отведя глаза в сторону, сказал:

– Ты уж извиняй, Матрена Андреевна, ошибка в прошлый раз получилась.

А во всем я виноват, не серчай. Дозволь сватовство продолжить.

Матрена молча посмотрела на Дмитриевых и, кивнув головой, пошла в избу. Следом за ней прошли и сваты. Снова все уселись за стол, только на этот раз Матрена хлопотать не стала и бутылка вина, поставленная Дмитрием, одиноко стояла посреди пустого стола.

– Семён Васильевич, Матрена Андреевна, давайте забудем прошлое, и пусть наши дети поженятся, если так уж любят друг друга, – предложила Авдотья.

– А мы сейчас у невесты спросим. Подрасти она, правда не успела, но сказать за себя сможет, – Матрена повернулась к Вале, – ты как, дочка, согласна выйти замуж за Михаила?

– Согласна, – тихо произнесла Валя, сердито посмотрев на Мишу.

– Ну, тогда и мы согласны, – сказала Матрена, – если, конечно, не сбежите, как в прошлый раз.