Крутень

Пятку надо к земле прижимать, а носок кверху. Тогда и не воткнёшь ее в землю. Вот ты вчера косил как надо, а сегодня смотреть тошно. Перепахал землю так, что хоть засевай.

Фёдор вытащил полотно из земли, обтёр его скошенной травой и присел на свежий валок.

– Садись дед, закуривай. Косец из меня сегодня и впрямь никудышный. Ты взялся бы починить косу, да и отбить её надо. Я не мастак в этом деле.

Дед Еремей присел рядом с Фёдором и стал набивать трубку.

– Я, конечно, помогу тебе, не вопрос. А вот ты ответь мне, как член сельсовета.

До каких пор мы с тобой будем пластаться на этих полях до последнего издоха, а иметь за это шиш?

Рогозин искоса посмотрел на деда, глубоко затянулся крепким дымом и устало ответил:

– Долго ещё. Сломать всегда быстрее, чем построить. Вон как косу. Тут тоже умение нужно. Ты на собрании тоже не больно-то и рвался в коммуну. Боишься, а спрашиваешь.

– Это верно. Не рвался. А почему? Да потому что не верю я в эту коммуну. Клим верно рассудил. Рано нам ещё объединяться, не готовы мы начинать жить по-новому.

Вон на селе снова к старой жизни вертаются. НЭП ввели. Только он не для нас с тобой. Он для Соколова да Панова придуман. Так кому же верить прикажешь, если власть им послабление дала?

– Это все временно, обстановка того требует. Я сам ещё не во всем разобрался, но то, что будет и на нашей стороне праздник, в это я верю.

– Ну-ну, поживём, посмотрим. Я косу твою возьму, завтра зайдёшь, заберёшь.

Дед встал и, захватив инвентарь, отправился в село.

Фёдор докурил папиросу и тоже пошёл домой. Сегодня вечером они с Ольгой договорились встретиться в сарае. Ещё с утра Рогозин решил не ходить на свидание, но чем ниже садилось солнце, тем дальше уходила его решимость, а когда стемнело, он, без всякого сомнения, отправился в сарай.

Ворота были не заперты. Фёдор зашёл в тёмное помещение, ощупью добрался до сена, но сесть не успел. Сзади его обхватила Ольга и, повернув его к себе, страстно поцеловала. Фёдор стиснул девушку в своих объятиях, и они повалились на сено.

Парень, не отрываясь от ее губ, расстегнул пуговицы платья и сунул в него руку. Ладонь тут же обожгла горячая грудь Ольги. У Фёдора перехватило дыхание.

– Федя, Федя, не дури, – зашептала Ольга и откинула его руку, – не время ещё.

– А когда время будет? – спросил Фёдор.

– Когда сватов зашлёшь, тогда и будет.

– Твой отец никогда не согласится.

– Согласится. Ты плохо меня знаешь. Скажу и согласится. Ты только не тяни.