Жизнь как полёт. Летопись военного летчика

Обувку и одежду носили и старший, и средний, и младший, пока она не была изношена в лоскутья. Поэтому в школу я пошел в полотняных, окрашенных мамой в черный цвет анилиновым красителем в кадушке в домашних условиях, штанах с одной лямкой, перекинутой через плечо. Школьные принадлежности были собраны в полотняную сумку. Вот таким – нарядным и с чисто вымытыми босыми ногами – и пошел я в первый класс Зарестьянской семилетней школы.

Кроме того, что хотелось учиться, потому что учатся все и самому было интересно, были, однако, и основания для некоторых страхов.

Как и везде, были у нас и в соседних деревнях физически и психически неполноценные дети из очень бедных, прости господи, ущербных, семей. Нам показывали на них пальцем и говорили: «Будешь таким же, как он, если не станешь хорошо учиться!» Как ни странно, но эти отрицательные примеры действовали неплохо. Напомню, что детство наше проходило в работе, и физически довольно тяжелой. Будучи еще совсем мелкими, мы использовались, разумеется, на более легких, с точки зрения приложения физических сил, работах, но и для них выносливость требовалась добрая. Какие же были «профессии» для детворы? Это подпасок, помощник пастуха коров, овец, лошадей из колхозного хозяйства и из личного подворья. Отец наш был колхозным пастухом, поэтому для меня эта помощь ему была дежурным занятием. Подъем в 4.30 утра, сполоснув лицо и выпив кружку парного молока, я уже был готов «к труду и обороне». И главное, не забыть кнут – гордость и могущество каждого пацана! А если ты еще умеешь им пользоваться, то ты уже как минимум воин из индейского племени апачей или гуронов. Заиметь кнут, да еще длиной четыре-пять метров, притом из кожи, сплетенный из трех-четырёх полос, считалось просто счастьем. Конечно же, нужно было научиться им работать. Перво-наперво – это щелкать и достать блудливую животину с такой силой, что на ее боку появляется рубец. Вот такую скорость и ударную силу развивает кончик длинного кнута. А потом наступало умение его использовать в качестве удлиненной пращи: концом кнута обвязывался камень величиной с куриное яйцо и с разбега замахом запускался в воздух, разматывая простой узелок. Камень улетал даже с нашей мальчишеской руки под триста метров. В полете от обтекания воздухом он издавал звук «фыррррррр», как будто куропатка сорвалась с гнезда. Особи мужского пола всех возрастов, бывало, по этому упражнению устраивали состязание: кто дальше швырнет из кнута камень.