Время умирать. Рязань, год 1237

Один, поняв, что нужен нападающим живым, сам бросил саблю. Второй, рыча, словно дикий зверь, отбивался до последнего. Пришлось сдавить его татарскими щитами, тоже подобранными здесь, в стане. Свои не взяли, не думали, что придется принять здесь настоящий бой. Поваленный наземь, обезоруженный татарин продолжал и тут кричать, отбиваться ногами и даже кусаться. Пришлось спеленать руки и ноги, а в рот воткнуть кляп.

Уф! Вроде все кончилось! Ратьша присел на татарское седло, подобрал валяющуюся поблизости тряпку и начал вытирать саблю от крови.

Вскоре подошел Могута. Остановился рядом.

– Говори, – приказал Ратислав.

– У нас двое раненых, – начал ближник. – Один ничего. Руку порубили. А вот второй не жилец, пырнули в живот.

Да, по-тихому не получилось. Боярин вздохнул.

– Тому, что с рукой, рану промойте хорошо. Вон в ручье. Перевяжите. А там уж как Перуне даст. Со вторым… – Ратислав потер подбородок. – Сам знаешь, что делать.

Могута кивнул. Да, законы степной стражи суровы. В поиске, в глуби вражьей земли тяжелораненых с собой не таскают, иначе один погубит всех.

Каждый сакмогон об этом знает и готов к тому.

– Пошлите кого за конями. А пока пригонят, пленных поспрошаем.

Ближник кивнул, но уходить не спешил.

– Что еще? – спросил боярин.

– Похоже, не всех побили. Кто-то ушел.

– Еще не легче, – вскинулся Ратислав. – Как такое получилось?

– Да костерок один оказался на отшибе. Уж не знаю почему. Там трое ночевали. Костер прогорел, не дымил, их в сумерках и не заметили.

Все свое, кроме сабель и луков, бросили.

Ратислав сокрушенно покачал головой.

– Можно поискать, когда коней пригонят, – предложил Могута. – Погоню могут по следу пустить.

– Долго. Да и не поймать: скорее всего, нырнули в траву, как тетерки, ищи их теперь. Ну да пусть наши попробуют, поищут, пока допрашиваем. Вели языков сюда тащить.

Глава 5

Подтащили пленных. Долго возиться с ними было нельзя, так как с рассветом опасность появления здесь татар или подчинившихся им половцев становилась все больше.

Потому Ратислав решил ломать пленника постарше, того, что сдался сам, за счет молодого, который и связанный, с заткнутым кляпом ртом продолжал вырываться и рычать.

Старшего отвели подальше, чтобы не слышал, что скажет молодой, но чтобы слышал его крики. Занялся неугомонным пленником один из сакмогонов, большой дока в деле расспросов упрямых языков. Переводил вырванные пыткой слова половец Осалук из дружины Ратьши.